Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Майкла. Главное, что у вас будет надежда спасти Наталию и самих себя. А иначе он так и будет грабить, убивать и угрожать всем, кто ему неугоден. Сегодня он грохнет свою семью, а завтра что – пойдет грабить банк? Убьет еще кучу невинных людей?

— Сам этот ублюдок никогда ничего не делает: всю грязную работу делают его людишки, а он только ходит и всем приказывает, как принц голубых кровей, — тихонько хмыкает Эдвард и уставляет взгляд в одной точке. — Боится свой костюмчик испортить и руки в крови испачкать. Только он все равно не избежит наказания и пойдет за решетку вместе со всеми этими продажными крысами. И я не сомневаюсь, что он не остановится, даже если убьет всех МакКлайфов, и возьмется за чужих людей.

— Надо же, бывают же такие подлые и жадные люди… — задумчиво произносит Анна.

— В жизни случается и такое, милая, — с прискорбием отвечает Даниэль. — Возможно, есть люди, которые будут намного хуже этого Майкла.

Анна ничего не говорит и лишь вздыхает и переводит взгляд вниз, пока Даниэль сначала с грустью во взгляде смотрит на нее, а потом закидывает руку вокруг ее шеи, приобнимает девушку и мило целует в макушку, стараясь как-то успокоить девушку, ибо она все еще нервничает и дрожит.

Ракель выглядит гораздо более напряженной и задумчивой, нервно дергает одной рукой, чуть сгибается пополам, локтями опирается о свои колени и запускает руки в свои волосы. Терренс внимательно наблюдает за ней и предполагает, что девушка очень переживает за свою подругу и хочет, чтобы с ней все было хорошо, не догадываясь о том, что она замышляет в тайне ото всех. МакКлайф и сам волнуется за свою близкую подругу, но все же он старается не впадать в крайности и сохранять ясный ум, чтобы быть способным адекватно думать над дальнейшими действиями.

— Не переживай, Ракель, — мягко говорит Терренс, приобняв Ракель за плечи и прижав ее к себе. — Я уверен, что с Наталией все будет хорошо. Майкл не будет держать ее в своем доме целую вечность и рано или поздно обязательно объявится.

— Я бы не была так уверена, что с ней все будет хорошо, — все еще держа голову склоненной, слегка дрожащим голосом отвечает Ракель. — Этот человек может сделать с ней все что угодно. А тем более, если рядом находится еще и ее обидчик, то ей точно придет конец. Он точно захочет попытаться изнасиловать ее.

— Нет, милая, не надо так говорить!

— Почему мы не могли предвидеть что-то подобное и защитить ее? Если бы мы знали, что этот Майкл готовится похитить ее, то сделали бы все, чтобы этого не случилось! И почему сама Наталия, зная, что сейчас такая тяжелая ситуация, пошла гулять туда, где удобно совершать преступления?

— Даже если бы дружки Майкл не поймали ее там, они бы сделали это в любой другой день. Избежав подобного вчера, Наталия все равно наткнулась бы на них в другой раз. Раз уж Майкл так решил, значит, он бы сделал это в любом случае.

— Я не хочу потерять ее, Терренс, — издает тихий всхлип Ракель, проведя рукой по волосам от макушки до задней части шеи. — Только не Наталия… Только не моя лучшая подруга… Мне до сих пор трудно поверить, что сейчас именно она находится в большой опасности, и мы ничем не можем ей помочь.

— Обещаю, мы не потеряем ее! — уверенно отвечает Терренс, мягко гладя Ракель по голове. — Как бы сильно она ни была шокирована, Наталия не даст себя в обиду. Она же не побоялась хоть как-то бороться с теми типами после того, как осталась без защиты. Да и я думаю, твоя подруга поймет, что раз уж ее поймали, то ей лучше быть тихой, как мышка, если она не хочет умереть раньше времени.

— А что если больной дядюшка Эдварда захочет прикончить ее раньше, чем мы узнаем о его требованиях? — интересуется Ракель, будучи уже не в силах сдерживать слезы, что подступают к ее глазам, и начав издавать более частые всхлипы. — Уже ничто не поможет ей, если какой-нибудь из тех подонков приставит пистолет к голове Наталии. Ни кто-либо из нас, ни ее громкие крики и мольбы о помощи.

— Он не убьет ее. С Наталией точно ничего не случится до того, как мы узнаем требования Майкла.

— Ох, Терренс, и откуда в тебе столько уверенности? — устало стонет Ракель. — Ты не можешь знать, что задумал этот мерзавец! Может, это он сейчас пытается убедить нас в том, что Наталия жива, а на самом деле уже собирается приказать своим дружкам покончить с ней!

— Поверь, я тоже переживаю за свою подругу и не хочу, чтобы она пострадала и тем более погибла. Однако я также хочу верить в лучшее и быть уверенным в том, что мы успеем спасти ее. И ты тоже должна убеждать себя в том, что с Наталией все будет хорошо.

— Это слишком сложно, по крайней мере, для меня, — низким, разбитым голосом говорит Ракель, продолжая дергать ногой, находясь в огромном напряжении и не обращая внимания на слезы, что катятся по ее щекам. — Я чувствую, что ей сейчас очень тяжело… Чувствую, что должно произойти что-то ужасное… Я не могу… Не могу…

— Все хорошо, все хорошо, — тихим мягким голосом отвечает Терренс, пытаясь успокоить Ракель словами, взяв ее за плечи, слегка помассировав их и убрав назад ее волосы, которые закрывают ее лицо. — Расслабься, Ракель, ты слишком напряжена. Я понимаю, что тебе тяжело, но нельзя думать о самом худшем и думать, что твоя подруга уже мертва .

— Нет, я не выдержу этого, не выдержу!

Ракель закрывает лицо руками и начинает издавать уже более громкие всхлипы. В этот момент Анна, которую приобнимает и подбадривает Даниэль, с грустью наблюдает за своей подругой.

— Ракель, мы все переживаем за Наталию, — тихо говорит Анна, пока Даниэль гладит ее по голове. — Да, сейчас мы абсолютно бессильны. А вы с Терренс и Эдвардом еще и беззащитны . Вам не от кого ждать помощи, и вы можете надеяться только на себя и друг на