Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

я все еще злюсь на Эдварда, а вроде бы мне как-то жалко его, — с грустью во взгляде думает Терренс. — Видно, что этот парень явно старается искупить свою вину и доказать всем, что он не такой плохой. За эти четыре дня он ни разу не посмел отрицать свою вину и признает ее каждый раз, когда кто-то винит его во всех грехах. В словах Эдварда присутствуют искренность и сожаление. Да и его желание спасти Наталию меня также радует. Как бы сильно я ни хотел запретить себе думать об этом, придется признать, что у меня появляется чувство, что он искренен. Сейчас этот человек говорит все как есть и уж точно не пытается ничего выдумывать. На этот раз я вынужден поверить ему. Не хочу, но должен.»

Терренс бросает взгляд на каких-то людей, проходящих мимо него.

«Да и наплевать на него я тоже не могу… Все-таки он – мой друг. Нет смысла делать вид, что Локхарт мертв для меня. И даже если я говорил всем, что мне плевать на него, это совсем не так. Я продолжаю считать его близким себе человеком. Все еще беспокоюсь о нем. Так и не смог подавить в себе жалость и сочувствие к нему. Я бы не согласился заключать с ним временное перемирие, если бы не относился к нему так же, как и раньше. Даже просьбы Ракель и беды Наталии не заставили бы меня помогать Эдварду, если бы я ненавидел его всем сердцем и мечтал, чтобы он сдох. Однако я даже и думать об этом не смею. Эдвард – по-прежнему очень близкий мне человек, которому можно рассказать обо всем, и который всегда поможет нужным советом и хорошим словом. Может, у него есть недостатки, но все же он – нормальный мужик. Не монстр, как мы думали…»

Терренс слегка хмурится и бросает взгляд на свои ботинки.

«Даже если Эдвард и стыдится своей бедности, он все же имеет право бороться за то, что принадлежит ему. Его отец оставил те деньги ему. А значит, мой приятель должен отстаивать свои права. И все-таки будем честны: я ни разу не слышал, как Эдвард сказал, что хочет заполучить чужие деньги… Ни разу не слышал о его желании убить меня, Ракель, маму и кого-либо еще. Да еще и прямо заявил, что Майкл хочет вынудить его покончить со мной. Вряд ли человек, который желает убить кого-то, признавался бы жертве в этом заранее.»

Терренс быстро прочищает горло.

« Может, мы зря набросились на него с обвинениями в том, что он – ублюдок, который хочет убить свою семью ради денег? Никто из нас не слышал, как Эдвард заявлял о подобном желании. Он постоянно напоминает, что ни разу не говорил о желании убить и грабить. Сейчас, когда мне удалось немного успокоиться, я могу начать так или иначе оправдывать его. Конечно, это не означает, что между нами опять будет мир. Нет, договор остается в силе до того, как эта история закончится. Но… Теперь мне уже не так противно видеть этого человека. »

Терренс слегка потирает лоб.

«В любом случае я рад, что сейчас он действует решительно и согласен на все, чтобы покончить с этой историей. Думаю, мы можем поменять к нему свое отношение, если Эдвард сможет доказать, что он даже и не думал убивать и грабить кого-то из своей семьи. Мы дали ему шанс доказать это – так пусть доказывает. А мы посмотрим, насколько сильно он хочет вернуть наше доверие и показать, что мы неправильно его поняли.»

Немного погодя Терренс вспоминает тот день, когда сильно разругался с Эдвардом и набросился на него с кулаками, будучи не в силах сдержать свою агрессию. Из-за чего мужчина начинает в той или иной степени чувствовать себя виноватым и понимает, что не должен был так себя вести.

«По крайней мере, одно я могу сказать точно: не стоило тогда набрасываться на Эдварда с кулаками и так дубасить его, — с грустью во взгляде думает Терренс. — Мне следовало бы сдержать свою агрессию, как бы обидно мне ни было. Я не должен был распускать руки. Все-таки это – мой друг. Далеко не ангел, но друг. Если тогда я даже и думать не смел о контроле над своими эмоциями, то сейчас начинаю жалеть. Лучше бы я просто схватил его за шкирку и выкинул за дверь как собачку. Так было бы намного лучше.»

Терренс качает головой, чувствуя, как сильно напряжено его тело.

«Мне правда жаль, что я набросился на него с кулаками и здорово побил. Жаль, что я набросился на далеко не чужого человека и два дня назад. Я совсем не умею быть сдержанным. Если я злюсь, то всем лучше разбегаться, потому что тот, кто попадется мне под горячую руку, очень сильно пожалеет об этом. — Терренс резко выдыхает. — Ох… Что же мне делать? Как бороться с агрессией и контролировать эмоции? Неужели я так и буду проявлять агрессию к тем, кто выведет меня из себя? И прославлюсь как больная истеричка, которая заводится по любому поводу…»

Терренс осматривается по сторонам и запускает руку в волосы, еще больше замедлив свой и без того небыстрый шаг.

«Твою мать, как же меня все это достало! — хмуро думает Терренс. — Как же я хочу покончить со всем этим дерьмом и пожить спокойно! Хочу, чтобы Майкл и его дружки сели за решетку. Хочу, чтобы Наталия была свободна. И… Хочу найти в себе силы простить Эдварда. Да, я злюсь на него и не смогу просто так простить этого человека. Но я вынужден признать, что мне не хватает его поддержки. Не хватает простых разговоров с ним. Он всегда знал, как помочь мне почувствовать себя лучше. Как будто видит меня насквозь и знает так, будто мы всю жизнь росли вместе. Может быть, однажды я смогу обсудить свои отношения с Эдвардом, но пока что я не готов к этому. Пусть все будет как есть. Я помогу ему спасти Наталию и покончить с Майклом и, возможно, поддержу парой добрых слов. А то он выглядит уж совсем разбитым и несчастным… Не уверен, что ему это поможет, но все же…»

Через некоторое время Терренс медленно останавливается, осматривается вокруг, смотрит куда-то вдаль и видит небольшую оградку, расположенную напротив того места, где можно