Любовь моя, Анайя - Ксандер Миллер

— Я по-прежнему думаю о ней, — просипел он. — Хоть и не могу произнести ее имя.

— Ты безнадежен, — констатировал Фей.

— И что мне делать?

— Тебе бы пережить восьмидневное ненастье, наподобие бури, уничтожившей «Пинту»[60]. Или длительный тюремный срок вроде того, который разлучил Освальда Дюрана[61] с Шукун.

— Он написал ей из тюрьмы любовное стихотворение, — заметил Зо.

— Господи! У тебя шоры на глазах, — воскликнул Фей. — Будто вы с ней одни на всем белом свете, — он положил руку на плечо Зо. — Тебе остается только одно.

— Что?

— Езжай и разыщи ее.

— Я не знаю, где она живет.

— Зато знаешь, где учится! В письме все сказано. Разуй глаза. Написано черным по белому. Школа медсестер находится к западу от Дома правительства, — Фей взял Зо за руку. — Вот чем страшны эти острова. Тут попросту нельзя закрутить роман и не вляпаться.

Фей рассказал Зо про капитана Бостона из Жереми, шлюпка которого должна была подойти к берегу после полуночи и простоять в бухте до раннего утра. Если Зо успеет на пристань, Медсен Фей доставит его на борт, и тот доберется до столицы.

— Бесплатно, — добавил Фей. — Возможно, тебе даже заплатят, если возьмешься за какую-нибудь работу. И тогда выйдешь на берег в Потопренсе с наличными в кармане.

Зо отправился улаживать дела перед отъездом. Он одолжил членам бригады несколько вещей — рулетку, динамо-фонарь и пару рабочих рукавиц — и первую часть вечера провел, собирая их. Терез взяла все его вещи, кроме тех, что были на нем, постирала в ванне, прополоскала и повесила сушиться на улице у своего дома. Зо снял их уже в темноте, сложил и упаковал.

Ему причиталось приличное жалованье: не только августовская плата за работу на строительстве медицинского центра, но и деньги за те десять воскресений подряд, когда он таскал и смешивал цемент на заднем дворе у Леконта. За эту халтуру им до сих пор не заплатили ни гроша, и Тикен стал называть ее «чистым волонтерством».

Босса Поля Зо застал сидящим на парте в школе. На улице шел дождь, и Поль курил самокрутку, устремив взгляд сквозь зарешеченное окно. Бригадир предложил Зо покурить, и они сидели рядом на одной парте, глядя на ливень, хлещущий по листьям мангового дерева. Зо попросил бригадира выдать ему зарплату, и тот рассмеялся.

— За какой период?

Зо стал подсчитывать под стук дождя по жестяной крыше.

— За двадцать один день в августе и две последние недели июля, по двести гурдов в день. Плюс за десять воскресений в доме доктора.

— Почем?

Зо пожал плечами.

— Плата до сих пор обсуждается, — объяснил Поль. — Как я могу заплатить тебе за работу, если еще не знаю окончательной цены?

Они немного посидели, покурили.

— Ты же знаешь, будь у меня деньги, я бы тебе их выдал.

— Знаю.

Поль сунул сигарету в рот и указал на пару синих джинсов, брошенных на парту.

— Дай-ка мне эти штаны, — велел он.

Зо протянул ему джинсы, и бригадир выудил из заднего кармана бумажник.

— Смотри, — Поль открыл его и пролистал пачку купюр, пересчитывая их вслух с сигаретой на нижней губе. Свернув банкноты, он передал их Зо. — Это все, что я могу дать.

— Я не возьму твои деньги.

— Какая разница?

— Большая.

Зо покачал головой, и Поль убрал деньги.

— Так у кого они?

— Ты серьезно?

В ответ Зо лишь затянулся.

— Послушай, — сказал Поль, — вытрясти деньги из богача труднее, чем выжать сок из засохшего лайма.

— Деньги у доктора?

— И ты хочешь пойти и потребовать причитающееся. Почему? Потому что он отослал подальше от тебя свою дочь, а ты собираешься ехать за ней? — бригадир выпустил струйку дыма и посмотрел Зо в глаза. — Думаешь, я не догадываюсь, что ты задумал?

— Он не должен знать.

— По-твоему, он не прочухает, что к чему? — спросил Босс Поль. — Ты оприходовал девчонку, она начала на тебя западать, и ее услали прочь. Теперь ты собираешься идти к папаше и требовать свои кровные. И за работу на стройке, и за шабашку, а может, и премиальные тоже? Даже у богачей дважды два — четыре.

— У богачей, — возразил Зо, туша сигарету о бетонную стену, — дважды два — восемь.

И протянул бригадиру руку.

— Тебе причитается выходное пособие, — сказал Поль, пожимая ему руку. — Возьми лопату.

— Бразильскую?

— Ты же знаешь, что я всегда говорю.

— Человек с лопатой — это бизнес, — сказал Зо.

— Bon bagay[62], — сказал Поль. — Попроси Тикена пустить тебя на склад, — он порылся в бумажнике, вытащил пачку банкнот и, не считая, передал парню. — Послушай моего совета, Зо. Держись от доктора подальше.

* * *

На складе Зо выбрал лопату со светлой деревянной ручкой и стальным лезвием со штампом Brasil. И когда дождь перестал, вышел под звездное небо с лопатой на плече и сумкой со всеми своими пожитками. Девушка, жившая рядом со школой и влюбленная в Зо со дня его появления на стройке, дала ему в дорогу два толстых ломтя дус макос[63].

Зо спустился берегом реки к морю и свернул на бесконечное побережье. Вода уходила за горизонт. Он пойдет к доктору не за деньгами. Это было оправдание, придуманное им для себя самого. У Зо давно зародилась смутная мысль, что он должен представиться Венсану Леконту, признаться, что влюблен в Анайю, и попросить разрешения последовать за ней в Порт-о-Пренс. Шагая по побережью, он всю дорогу репетировал разные вступления, обдумывал свою речь и прикидывал шансы. Добравшись до пляжа под домом Леконта, Зо оставил сумку на нижней площадке лестницы, сверху положил лопату и поднялся по лестнице.

Дойдя до дома, Зо вдруг понял, что никогда раньше не входил через парадную дверь и вообще едва ли видел особняк с лицевого фасада. Молодой человек поднялся на крыльцо и подошел к строгой черной двери. Из своего большого опыта работы на карибской жаре он знал, что не стоит долго переминаться с тяжелым грузом на плече. Следуя этому простому принципу, Зо не стал задумываться, что именно скажет, очутившись лицом к лицу с доктором, а сразу подошел к величественной массивной двери и постучал.

Открыл служащий Леконта Клод Жюст в рубашке поло и черных лоферах, которые он надевал, когда садился за руль.

— Решил для разнообразия воспользоваться парадным входом? — осведомился он.

— Доктор дома?

Клод высунул наружу голову и огляделся.

— А где остальные? Тебя подговорили прийти?

Не глядя на Клода, Зо обвел глазами выложенную плиткой