Запрет на любовь - Екатерина Ромеро

– Что такое, девочка?

– Ничего.

– Понравилось?

– Да. Очень.

Смущенно улыбаюсь, и Владимир усмехается, кивает на свой пах.

– Ну, так и мне понравилось.

Опускаю взгляд ниже и прихожу в немой шок, когда вижу, что у него эрекция из брюк уже палаткой выпирает. Такой большой, он меня пугает.

– Ладно, я понял. Не смотри.

Сцепляет зубы, натягивает на бедра одеяло. Чуть-чуть неловко. Как подростки, но я иначе не могу. И я благодарна, что Владимир это понимает.

– Извините.

– Тебе не за что извиняться. Иди сюда, недотрога моя.

“Моя”. Так сказал, будто я и правда его, и это тепло согрело душу. Мы уснули, держась за руки, периодически целуясь, обнимая друг друга, и, пожалуй, впервые за всю жизнь сегодня я не чувствовала, что я одна.

Владимир был рядом, и сегодня мне не было страшно засыпать.

***

– Доброе утро, моя ласковая змейка.

– Доброе.

Я просыпаюсь от сладкого поцелуя куда-то в шею. Открываю глаза. Владимир рядом со мной, сидит на краю кровати. Собранный, видно, что только что принимал душ.

– Вы уже уходите?

– Да. И, Оль, хватит мне “выкать”. Я тебя старше всего на одиннадцать лет. Давай вернемся в исходную точку.

– Давай.

Тянусь к нему ближе и кладу руки на широкие плечи мужчины, осторожно обнимаю Владимира. Прикрываю глаза. Мне так нравится его запах виски, и весь он… тоже.

Трогаю Вову за шею. Провожу по крепкой спине пальчиками, медленно опускаюсь к груди, торсу.

– Не дразни, змейка. Я же не каменный.

– А не то что?

– Съем.

С ловкостью тигра хватает мою руку и клацает зубами в воздухе.

– Э-эй!

– Страшно?

– Нет!

– А я думаю, что да. Не ври мне, девочка. Больше всего в женщинах я ценю честность.

– Почему?

– Потому что однажды меня уже предали.

– И ты не простил?

– Нет. Я не из тех, кто дает вторые шансы.

– Я не буду тебе врать, Вова. Честно.

– Умница.

Смущаюсь, когда Вова берет мою ладонь и осторожно целует ее. Так нежно, что у меня мурашки по коже бегут.

– Ты чего это…

– А что такое?

– Сюда разве целуют?

Непонимающе смотрю на него, тогда как Владимир коротко усмехается. И такой красивый он в этот момент, завораживающий просто.

– Я же говорил, что в голове ты еще девственница. Целуют не только туда. Но и сюда, сюда, и сюда тоже.

Касается моей шеи, груди, а после накрывает промежность крупной ладонью.

Я же вся просто трепещу. За секунду тело как будто оживает, и я только и могу, что прямо смотреть на Владимира.

– Вова, можно вопрос?

– Валяй.

– Секс – это всегда больно? Это правильно?

– Нет. Когда в сексе больно – это как раз и неправильно.

Владимир долго смотрит на меня, а после берет подушку и подкалывает мне ее под попу.

– Ляг. Откинься на подушку.

– Что? Зачем?!

– Покажу, куда можно целовать.

– О нет! Нет!

– Не трясись. Я буду в одежде. Честно.

– А я?

– Ну… не обещаю.

Волна дрожи разливается по телу, но я хочу довериться Владимиру, хотя бы немного. Он мне нравится, и его прикосновения совсем не такие, как у Риччи. Мое тело не сжимается в тугой комок рядом с ним, а наоборот, мне хочется, чтобы Владимир смотрел на меня. На всю меня.

Становится очень тихо. Мы целуемся. Вова ложится на меня сверху и подминает под себя. Легко, молниеносно просто, и я вся внутренне сжимаюсь. Хочется сбежать и одновременно остаться.

Все разы, когда ко мне прикасался мужчина, я или выла от боли, или захлебывалась кровью, а как теперь… я не понимаю пока, как мне с Владимиром. Я не знаю, жесток ли он в постели или нет. Но я попробую. На поцелуи Черного я согласна.

Глава 19

– Не смотри, недотрога. Подумай о чем-то хорошем.

– Нет, я хочу смотреть на тебя.

Встречаемся взглядами, а после я чувствую, как Владимир просунул руку мне в трусики. Его крупные пальцы накрыли мою промежность, с легкостью нашли клитор.

Замираю, не двигаюсь даже, жду боли, но ее нет. Вова уже успел стащить с меня майку и теперь целует в губы, шею, груди, одновременно с этим лаская меня там, внизу. Не делая больно, а именно лаская, и у меня от этого все тело трепетать начинает. Хорошо, очень даже.

– Нравится так, Оль?

– Да.

– Хочешь еще?

Прислушиваюсь к себе, Владимир широко развел мои бедра в стороны и быстро-быстро мучает маленький клитор. Я стала мокрой, и там как будто огонь. Приятно, даже слишком сильно, неожиданно не больно.

– Хочу.

Владимир и правда в одежде, и я вообще его не вижу обнаженным. Сейчас он делает приятно мне, и от его этой осторожности мне хочется обнять его сильнее, довериться ему одному только.

Прижимаюсь к мужчине, вдыхаю его запах, а Владимир словно не знает усталости. Он целует меня так, как никто и никогда не целовал, и я отвечаю ему, утопая в сладостных ощущениях.

Это так ново, и, оказывается, такое может нравиться! Мое тело в его руках становится каким-то мягким и одновременно очень живым, откликающимся на ласки и алчно жаждущим продолжать эту сладкую пытку.

– Ты доходила когда-то до оргазма?

– Нет. Ну… не уверена, что это был оргазм. Мне там больно было.

– Ясно.

Я думаю, Вова сейчас прекратит, но он лишь больше подминает меня под себя, как куколку просто выставляет, и клянусь, он знает все мои точки. Куда и как поцеловать, где коснуться так, чтобы мне понравилось, чтобы я завелась от него и вскоре заурчала, как самочка.

– Расслабься, Оль. Клянусь, больно не сделаю.

И я верю ему. Всецело, потому что хочу довериться хотя бы раз в жизни. Владимир целует меня в коленку, а после опускается и целует в бедро, ниже, ниже, еще ниже.

– Что ты делаешь?! – шиплю. О нет, это уже слишком, а Черный только усмехается:

– Я хочу поцеловать тебя, девочка. По-взрослому. Потерпи.

Владимир держит меня за талию крепкими руками, тогда как его поцелуи уже давно перешли все на свете границы морали. Он целует мои бедра, низ живота, а после прямо туда, в разгоряченную промежность.

Я намертво хватаю за его плечи, когда чувствую, как Владимир провел большим языком по моему клитору. Одно его неверное движение, и клянусь, я раздеру ему все лицо, но, словно чувствуя это, Владимир не делает мне больно. О нет, что угодно, но это точно не боль.

Мое тело как будто натянулось