После дождя - Рене Карлино

— Это ужасно, Ава. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это.

— Может быть, я это заслужила.

— Зачем ты так говоришь?

— Не знаю. Я просто не знаю, здесь ли моё место. Я не видела свою маму пять лет, мой брат живет своей жизнью в Нью-Йорке, а я здесь. И все потому, что последовала за ковбоем в Монтану и вышла замуж, — сказала она с легким смешком.

— Почему ты не можешь уехать в Испанию и жить со своей матерью?

— Я родилась здесь. Никогда не была там. Испания — страна моих родителей, а не моя. Думаю, у меня нет своего настоящего места. В любом случае, я больше не хочу об этом говорить. Я бы не отказалась от глотка, если ты не против, — сказала она, указав на виски.

Я протянул ей бутылку. Она сделала большой глоток и вздохнула.

— Не пойми меня неправильно, но я действительно не понимаю, почему ты здесь. Я знаю, что твой дядя здесь живет, но почему ты хочешь оставить свою роскошную жизнь в Лос-Анджелесе, чтобы приехать сюда и разгребать дерьмо?

Я рассмеялся.

— Не уверен, что то, что у меня было, можно назвать роскошной жизнью. Я никогда ничего так сильно не хотел, как стать врачом, и это в некотором роде поглотило меня. В моей карьере все шло как по маслу. — Я надолго замолчал, подыскивая нужные слова, но ничего красноречивого в голову так и не пришло. — Но потом я облажался и, по сути, стал причиной смерти молодой девушки. Вероятно, на меня подадут в суд за халатность, а также на больницу. Я чувствую себя ужасно из-за этого.

— Ты чувствуешь себя более ужасно из-за того, что на тебя подали в суд, или из-за смерти девушки?

Этот вопрос должен был прозвучать оскорбительно, но нет. Он задел за живое, но только потому, что я сам задавался этим вопросом. Ее глаза были широко раскрыты, она пристально смотрела на меня.

— Мне ужасно жаль эту девушку, ее потерянную жизнь, семью, которая оплакивает ее. Но до этой недели я также боялся потерять работу. Вернувшись домой в тот день, когда это случилось, я понял, что у меня нет ничего, кроме работы. Я не знал, чем себя занять. Мой отец отправил меня сюда.

— Чтобы прочистить тебе мозги?

— Что-то в этом роде, хотя, насколько я знаю своего отца, он, возможно, отправил меня сюда скорее для того, чтобы поставить на место, чем для чего-либо еще.

— Оу.

— Возможно, у него получилось, потому что сейчас работа кажется мне гораздо менее значимой. Мне ужасно жаль эту девушку и ее семью. Вот и все.

Она кивнула, сочувственно улыбаясь.

Мы отнесли клетку обратно в хижину Авы, и, когда ставили ее на землю, дверца распахнулась, ободрав мне ладонь возле большого пальца.

— Черт. — Я поднял руку, крепко сжав ее.

— Что такое?

— Черт.

— Что случилось, Нейт?

— Я порезал руку.

— Почему ты не надел перчатки? Дай посмотрю, — сказала она, затаскивая меня в хижину. У меня не было времени оглядываться; я последовал за ней прямо к раковине. Она включила воду, подставила мою руку под струю и ушла, вернувшись через мгновение с бутылкой виски.

На мою руку текла вода. Я пытался вести себя спокойно, но, честно говоря, моя рука пульсировала так сильно, что я не мог перестать стискивать зубы.

— Боже, у тебя действительно идет кровь, — сказала она. Ава отвинтила бутылку с виски, сделала глоток и поднесла ее к моему рту. Положив другую руку мне на затылок, чтобы поддержать меня, она наклонила бутылку, чтобы я мог сделать глоток. Ее маленькие ручки были теплыми и мягкими, но в то же время сильными.

— Спасибо.

— Не за что.

Она вытащила мою руку из воды и плеснула на нее виски.

— Что ты делаешь? — закричал я. Она тут же съежилась. — То есть для чего это?

— О, я... Ну, просто в той клетке было дикое животное. Кто знает, какие болезни оно переносило. Спирт все стерилизует. — Ее голос был тихим.

— Прости, что я повысил голос, просто, нет ли у тебя где-нибудь... какой-нибудь антибактериальной мази?

В этот момент она протирала мне руку бумажным полотенцем.

— Нет, у меня ничего такого нет, но у Дейла, наверное, есть... Он использует их для лошадей.

Мои глаза распахнулись еще шире.

— Нет, все в порядке.

Она посмотрела на порез, который все еще кровоточил.

— Я могу помочь.

Она держала меня за руку, пока другой рукой искала в ящике слева от себя маленький тюбик.

— Что это?

— Суперклей.

— Нет. — Я покачал головой.

Она посмотрела на меня с решимостью на лице. В ней было нечто большее, чем отдаленные воспоминания о пылкой женщине.

— У меня есть иголка и нитка, если тебе будет от этого легче.

Я протянул руку, когда она брызнула липкой жидкостью прямо на мою рану и стянула кожу. Та штука жгла несколько мгновений, а затем боль утихла, и порез затянулся.

— Видишь, как новенький.

— Я, вероятно, умру от какого-нибудь токсического отравления этим веществом.

— Примерно в пятидесяти милях отсюда есть больница. Могу отвести тебя туда, чтобы они наложили немного мази на этот маленький порез, но я выпила, так что твои шансы выжить будут выше, если останешься здесь и ограничишься клеем. — Она ухмыльнулась.

— Ха-ха, — я притворно рассмеялся, но на мгновение задумался над ее словами «останешься здесь» и подумал, не было ли это приглашением. — Может, мне стоит остаться на ночь в твоей хижине, чтобы ты могла ухаживать за мной, пока я не поправлюсь.

Она беззаботно смеялась, пока, словно грозовые тучи, быстро собиравшиеся на небе, выражение ее лица не омрачилось. Что-то в моих словах задело ее за живое. Казалось, она пыталась отговорить себя от этого чувства.

— Я пошутил, — сказал я. — Думаю, с моей рукой все будет в порядке, если не считать какой-нибудь странной инфекции в духе Монтаны.

Наконец, она снова улыбнулась и проводила меня до двери.

Глава 7

Эти сапоги

Авелина

Нет ничего более восхитительного, чем мужчина, пытающийся скрыть боль от крошечного пореза. Рука Нейта сильно кровоточила из-за вида раны, а не из-за глубины пореза. Это было похоже на большой порез от бумаги, и, безусловно, не требовало наложения швов, но, тем не менее, он выглядел напуганным моими методами. Мужчина направился к входной двери в домик, продолжая осматривать порез. Обернувшись,