После дождя - Рене Карлино

— Увидимся за ужином, — сказала я, уходя.

Глава 8

Тут или там

Натаниэль

Просматривая электронное письмо от моего отца от имени больницы, я поймал себя на том, что снова и снова перечитывал одну и ту же строчку, думая об Аве, ее коже и глазах и о том, как нежно она прижималась ко мне. Звуках, которые она издавала у моего уха, когда я целовал ее в шею.

На меня подали в суд, моя карьера оказалась под угрозой, а я мог думать только об Аве. Я позвонил отцу.

— Привет, сынок. Как ты?

— У меня все отлично! — воскликнул я с энтузиазмом.

— Ого, неожиданно.

— Я наслаждаюсь своим пребыванием здесь. Тут красиво.

— Рад слышать. Тебе нужно будет вернуться примерно через неделю, когда расследование будет завершено. Я знаю, что ты никогда не проходил через это раньше, но беспокоиться не о чем. Ты предстанешь перед комиссией и в основном повторишь свои показания.

— Ты что-нибудь слышали о вскрытии?

— Нет, это будет включено в информацию, представленную комиссии. Знаешь, что на этом настояли ее родители, и у них есть адвокат?

— Да, знаю, я сейчас читаю все эти замечательные новости. Ничего не могу с этим поделать.

— Такое случалось со мной несколько раз, Нейт. Ты привыкнешь. Когда члены семьи теряют любимого человека, им нужна причина, и обычно они обвиняют врача.

— Но я действительно кое-что пропустил в ее карте и ЭКГ.

— Невозможно знать наверняка, выжила бы она или умерла, даже если бы ты увидел эту вспышку. Важно помнить, что процедура, которую ты пытался провести, спасает жизни, и то, что произошло на этом столе, не было результатом твоих действий.

— Но я не заметил этого вовремя.

— Перестань винить себя. Я отправил тебя туда, чтобы ты на время отвлекся от всего этого и посмотрел в будущее.

— Ты прав. Просто, когда я думаю об этом, меня тошнит. Мне просто нужно подождать и посмотреть, какое будет решение. Эй, пап?

— Да?

— Почему мы больше сюда не приезжаем?

— Что же, жизнь была слишком насыщенной, Нейт.

— Я правда чувствую себя здесь живым, когда не думаю о расследовании. — Я собирался сказать ему, что встретил кое-кого, но не хотел отодвигать на второй план расследование смерти Лиззи. Это был первый раз, когда я пожалел, что пошел работать к своему отцу. Из-за этого у нас не сложились отношения отца и сына.

— Дейл не отвлекает тебя от дел?

— Нет, я помогал принимать роды у жеребенка сегодня утром.

— Здорово, сынок.

— Я мог бы подумать о переводе. В Миссуле есть кардиологическая больница.

— Я знаю о ней. Почему ты вдруг захотел там практиковать?

Я прочистил горло.

— Не знаю, просто задумался. — Последовало несколько мгновений неловкого молчания. — До скорого, папа.

— Хорошо, сынок.

Из окна своей спальни я наблюдал, как солнце опускалось к самой высокой вершине гор вдали. Я почувствовал, как по дому разнесся запах чеснока и лука, исходящий от тушеного мяса Би. Я вышел из своей комнаты и увидел, что Ава прислонилась к стене в темном коридоре. Я пристально посмотрел на нее. Ее длинные волосы были распущены по плечам. На ней было хлопковое платье в цветочек и красные ковбойские сапоги. Ее кожа блестела, а губы были чуть розовее.

— Выглядишь сногсшибательно.

Она медленно и застенчиво произнесла:

— Я оседлала лошадей. Если хочешь, можем сейчас... поплавать?

— Я думал, у тебя урок?

— Я отменила его. — Ее нижняя губа задрожала.

Когда я улыбнулся, она расслабилась; мой день становился все лучше и лучше.

— Не поздновато ли и не холодно?

— Я знаю, где есть горячий источник.

— Оу. — Возможно, она действительно посылала противоречивые сигналы. Я знал, что она пыталась разобраться во всем в своей голове. И пообещал себе, что, что бы она ни сделала, я не буду использовать ее в своих интересах. На мой взгляд, платье, ковбойские сапоги и блеск для губ были всего лишь признаками того, что Ава пыталась найти девушку, потерявшуюся где-то внутри. Она пыталась быть общительной, и, как оказалось, я был ее единственным другом — парнем, которого она знала всего пару недель.

— Готова?

— Ты собираешься кататься в этом? — спросил я.

— Здесь не так уж далеко.

Я ехал верхом на другой лошади, а Ава скакала полным галопом по лугу с короткой травой, который простирался примерно на полмили позади ранчо. Ее платье скользило по гладким загорелым бедрам, а волосы развевались за спиной шелковистыми волнами шоколадного цвета. Она скакала с такой легкостью и грацией, что было трудно отвести от нее взгляд. Сидя верхом на белой с черными пятнами лошади в своем платье в цветочек и с почти черными волосами, Ава была похожа на движущуюся картину. Какой-то художник, какой-то Бог, в которого я раньше не верил, доказывал мне свое существование. Я чувствовал в воздухе ее запах, похожий на запах полевых цветов.

Я подъехал к ней и воскликнул, перекрикивая ветер:

— Ты очень красивая!

Она хихикнула, а затем, пришпорив лошадь, ускакала. Я старался не отставать от нее. Обернув поводья вокруг лошади, она отпустила их и откинула голову назад, раскинув руки ладонями наружу, чувствуя, как мир устремляется к ней. Какое освобождение, подумал я. Ее тело было обращено к небу с поднятыми к небу руками. Я с благоговением наблюдал за ней, пока лошади естественным образом не замедлили шаг, когда мы подъехали к концу поросшего травой поля.

— Это было здорово, — сказала она. — Тут находится горячий источник. Теперь можем отпустить лошадей пастись.

Она спрыгнула вниз. Я последовал за ней к каменистому краю небольшого обрыва. Мы спустились на несколько футов, и, прежде чем увидел воду, я почувствовал запах серы. Мы спустились еще немного, пока не увидели прозрачно-голубой бассейн с дымящейся водой.

— Насколько здесь жарко?

— Невероятно, — сказала она, снимая ботинки и ставя их на камень. Я сделал то же самое, а затем снял рубашку. Мы стояли на противоположных сторонах небольшого бассейна. Она оглядела меня с ног до головы, а затем потянулась к подолу своего платья и стянула его через голову. Я с трудом сглотнул, ожидая увидеть купальник, но ошибся. Она стояла в белой кружевной майке и трусиках в тон, которые, возможно, на самом деле прикрывали больше, чем обычные купальники, которые я привык видеть на пляжах Лос-Анджелеса, но этот был намного сексуальнее и нежнее.

Без своей обычной застенчивости она направилась к горячему источнику.

— Ах, как приятно.

Я снял джинсы и остался в одних боксерах. Она внимательно наблюдала за мной, пока я пробирался