Кровь над светлой гаванью - М. Л. Ванг

— Томил! — и Сиона повернулась на голос, увидев, как бармен-Квен машет им. — Смотри-ка, наконец-то кто-то нашел время расслабиться! И с очень красивой Тиранийской…

— С моей начальницей, — быстро перебил его Томми, прежде чем тот успел договорить.

— Начальницей? — рыжеволосый бармен посмотрел сначала на Томми, потом на Сиону. — А я думал, ты полы моешь у волшебников.

Томми ответил на языке, который Сиона не поняла — квенском пиджине — и вдруг ей пришло в голову, что, несмотря на всю жизнь бок о бок с молчаливыми Квенами, она никогда не останавливалась, чтобы послушать их язык. Это был грубый и перекатистый звук, подходящий грубым людям, выживающим за пределами барьера.

На лице бармена вспыхнуло удивление, и он посмотрел на Сиону с новым уважением.

— В таком случае, — снова переключился он на ломаный тиранийский. — Вы пьете здесь бесплатно, миледи.

— Простите, что? — спросила Сиона, но бармен уже ускользнул, чтобы налить им напитки, краны загорелись от его прикосновения, заполняя стаканы свежим пивом.

— Что ты ему сказал? — спросила она.

— Правду, — ответил Томми. — Что Вы первая женщина-верховная волшебница в Тиране. Не волнуйтесь, — добавил он, заметив ее тревогу. — Он не собирается устраивать сцен.

Бармен вскоре вернулся, поставив перед ними напитки.

— Пожалуйста, — сказала Сиона. — Я могу за них заплатить.

Но мужчина уже мотал головой:

— Нет-нет, Меидра. Вы и Ваши друзья всегда пьете бесплатно под этой крышей.

— Простите, как Вы меня только что назвали? — переспросила Сиона, но он уже исчез, уносясь обслуживать новую волну гостей.

— Как он меня назвал? — спросила она.

— Спокойно, Верховная Волшебница, — сказал Томми. — Это хорошее слово.

В университетской библиотеке не было ни одной книги по языкам Квенов, так что Сионе оставалось только поверить ему на слово.

— Для него честь бесплатно налить выпивку новой верховной волшебнице, о которой сейчас все говорят.

— Все говорят? — Сиона, конечно, знала, что весь университет будет обсуждать ее, но слышать это от, черт возьми, уборщика... ей стало не по себе. Она сделала глоток, сосредоточившись на жжении, надеясь, что оно растопит ее тревогу.

— А ты... — ей не стоило спрашивать, но она не смогла удержаться. — Ты знаешь, что именно говорят?

— У меня ужасно получается следить за сплетнями, мадам, — сказал Томми. — Надо спрашивать Раэма. — Он кивнул на бармена. — Это он все слышит. Но, похоже, сейчас он занят.

— Ладно, может это и к лучшему.

Сионе не нужно было знать, что говорят у нее за спиной. Услышав, что думают о ней коллеги, она не могла представить, чтобы разговоры в барах были хоть на каплю добрее. Морщась, она сделала еще один глоток в надежде, что он смоет образ жирной ухмылки Ренторна из ее головы.

— Можно задать Вам вопрос, мадам?

— Конечно.

— Похоже, люди не особенно добры с Вами на новой работе. И, кажется, получить эту работу было непросто.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Тогда зачем все это? Зачем так надрываться ради... ну, ради того, как другие волшебники с вами сегодня обращались?

Сиона не ответила, пока не допила бокал. А потом, возможно, сказала слишком много и слишком честно:

— Это как навязчивая идея. Всегда так было. Моя кузина считает, что это из-за родителей — точнее, из-за их отсутствия. Из-за того, что я всегда хотела сделать что-то великое, что-то, что запомнят тысячи людей... Альба думает, что это потому, что у меня не было родителей, которые бы гордились мной просто так. Мне пришлось сделать так, чтобы стать значимой.

Сиона нахмурилась, глядя на стакан, и ее палец рассеянно начал чертить круг на конденсате.

— Хотя она не отдает себе должного. Она и тетя Винни заботились обо мне лучше, чем многие родители о собственных детях.

— Но Вы не согласны с кузиной? — спросил Томми.

— Нет. Конечно, Альба думает, что все дело в любви, потому что она и тетя Винни измеряют мир именно ею. Они такие... добрые.

— А Вы?

— Я не добрая. Мир для меня не про любовь. Он про силу. — Алкоголь размывал реальность, как метод Каэдора. Но Сиона автоматически обострялась в ответ на туман, как снайпер, фокусирующийся на истине. — Думаю, у меня просто проблемы с магией с того самого момента, как я впервые ее попробовала, как у некоторых людей проблемы с алкоголем.

Томми кивнул, не выказывая ни капли осуждения:

— Не знаю насчет вашей одержимости магией, мадам, но расти без родителей — тяжелое дело. — Что-то в этих словах было слишком темным и слишком близким.

— А Ваши родители? — мягко спросила Сиона.

— Погибли, когда я был маленьким. Но у меня была старшая сестра. — Он сделал глубокий глоток. — Как у вас тетя и кузина.

— Хорошо, когда есть кто-то.

Томми мрачно улыбнулся и чокнулся с ней стаканом, осушив остатки содержимого одним впечатляющим глотком.

— Почему именно магия, как вы думаете? — спросил он, когда Раэм принес им второй — а затем и третий — раунд напитков. — Почему именно она стала вашим ядом? Если вы хотите добиться чего-то в этом мире, почему не выбрать сферу, где женщинам не так противостоят? Образование? Домашнее хозяйство? Местная политика?

— Там нет славы. И я ужасна во всех этих вещах.

— Уверен, что это не так, мадам. — Вежливость обязывала его сказать это.

— Но это правда. Все эти профессии требуют общения с людьми, а я ужасна в общении. Магия — это единственная сфера, где я могу запереться одна с книгами и мыслями и выйти оттуда сильнее, чем была. В магии не важно, насколько ты большая, сильная, красивая. Не важно, насколько нравишься людям. С пальцами на клавишах чарографа, если я просто думаю достаточно усердно, я становлюсь самым сильным человеком в мире. И это чувство женщина не найдет больше нигде.

Томми кивнул:

— Справедливо, мадам.

Пить с Квеном оказалось настоящим испытанием. Сиона всегда гордилась тем, что может выдержать приличное количество выпивки для своего роста. Она была уверена, что сможет перепить любого из своих коллег-мужчин. А вот сколько выпил Томми, она уже давно сбилась со счета, глядя на скользящие пустые стаканы, и он все еще говорил без малейшего заплетания.

— Я не могу позволить Вам идти домой одной, Верховная Волшебница, — сказал он, когда бар почти опустел.

— Все нормально, — отмахнулась Сиона.

— На самом деле, нет, мадам. На этих улицах в такое время грабят или делают кое-что похуже.

— В такое время? — Сколько же они тут просидели?

— В такие часы лучше, чтобы с Вами кто-то был.

— А кто проводит домой тебя? — огрызнулась Сиона.

— Я другое дело. Я не выгляжу как легкая добыча.

— Ты вообще слушал хоть