Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта - Дита Терми

Он ещё помнил тот день, когда подписывал окончательные бумаги. Тогда же он отправил позже туда и потерявшую свою ценность жену. Элиру. Аккуратно, юридически чисто, без шума. Формально – в управление убыточным имением. Фактически – на смерть. Ведь из Гиблых земель не возвращались. Никто не возвращался.

Он не испытывал угрызений совести.

Брак давно был инструментом, а инструмент, утративший функциональность, убирают. Она была тихой, удобной, слишком живой для роли тени. И слишком бесполезной, в отличие от Иларии с её ценными родственными связями.

Последняя, тем временем, словно почуяв, что его мысли свернули к ней, рассмеялась чему-то своему, обошла стол и уселась на подлокотник кресла, закинув ногу на ногу. Гаррет чувствовал её тепло, но на него отозвалось только тело привычной реакцией внизу, а мысли были далеко.

Илария, уловив его рассеянность, привычно сменила тактику. Опустилась на колени рядом, потом скользнула ладонью по его бедру, безошибочно находя тот ритм, который всегда позволял ему забыться телом, не вовлекая голову.

Гаррет позволял ей всё.

Пока она была рядом, ему не нужно было отвлекаться на собственную плоть, на ту часть себя, которую он давно привык усмирять физическими удовольствиями.

Настоящее вернулось резко.

После короткого вздоха удовлетворения – почти скучного, почти рефлекторного, как зевок, – он оттолкнул Иларию, не обращая внимания на то, как её лицо исказилось недовольной гримасой.

Ему было наплевать, что она так и не получила свою порцию удовольствия, в отличие от него. Илария должна довольствоваться своим статусом и честью удовлетворять его мужские потребности. Всё остальное неважно. Так что мысли Гаррета по-прежнему оставались там, где горела старая земля и где ошибка прошлого вдруг напомнила о себе слишком настойчиво.

Он посмотрел на разложенную на столе старую карту Стоунхилла. Бумага пожелтела, линии границ казались почти стёртыми, но он знал их наизусть. Знал, где они настоящие. И знал, чьи.

Итак, Торрин выжил. Проклятие не уничтожило его и не ослабило так, как надеялся Гаррет, посылая наёмников. А теперь появился кто-то, кто лечил. Кто пробуждал землю. Кто возвращал право.

Стоунхилл не должен восстановиться. Ни при каких условиях.

И на этот раз он собирался исправить ошибку прошлого окончательно.

В тишине кабинета магическая лампа щёлкнула, издав тусклый, утомлённый свет. Где-то за окном колокол с глухим эхом ударил три раза, вычёрчивая границы вечера. Воздух пах воском, старой бумагой и чем‑то пряным, дорогим, женским: след Иларии уже проник в его пространство, хотя он так и не взглянул на неё по‑настоящему.

Гаррет ещё раз медленно провёл пальцем по старой карте, словно надеялся стереть саму память земли.

Бумага была тёплой, чуть шершавой, местами истёртой до прозрачности, но линии границ всё равно ощущались под кожей. Он знал их слишком хорошо. Знал не только глазами – телом. Где почва плотнее, где старые каменные метки, где древние узлы силы, которые когда-то признавали лишь одно имя.

Мысли не отпускали.

Доклады, что легли перед ним сегодня, были неприятно тихими. В них не было истерики, не было паники, не было привычных описаний разорванных тел и безумных всплесков магии. И именно это настораживало сильнее всего.

Ночная охота в Гиблых землях всегда оставляла следы. Кровь. Кости. Обрывки плоти. Даже если твари уносили добычу глубоко в болота, оставались пятна, запахи, магический шлейф боли и смерти. Так было десятилетиями. Так было всегда.

А теперь... ничего.

Ни одного сигнала. Ни одного следа, который можно было бы списать на естественный порядок этих мест. Только тишина и безмятежность.

Гаррет стиснул зубы. Он слишком хорошо знал, что означает такая тишина. Это была не пустота. Это был контроль.

Когда-то он был уверен, что просчитал всё.

Источник Живого Дома давно уснул. Не просто ослаб – он был задавлен. Проклятие, наложенное на знаменитого генерала Стоунхилла, шло глубже, чем считали придворные маги. Оно не ограничивалось телом и разумом одного человека. Оно якорилось в земле, цеплялось за старые договоры, вытягивало силу из узлов, разрушало связи. Шаг за шагом, год за годом.

Дом тогда никак не реагировал.

Не закрывал границы и не защищал.

Даже не звал.

Он просто стоял гниющей оболочкой того, чем когда-то был. Пустой, холодный, обречённый. А вокруг него тем временем неумолимо росли болота и множились ночные твари, чуткие к страху, к свежей крови, к одиночеству. Они не всегда охотились из-за голода, чаще это происходило из их врождённого инстинкта. И первая ночь всегда была решающей. Если ты слаб – тебя пожирали сразу.

Именно на это Гаррет и рассчитывал.

Элира не была ни воином, ни магом – по официальным записям, по отчётам наставников, по всем проверкам. Тихая, аккуратная, привыкшая к защищённой жизни, к стенам, к правилам. Она не знала, как ставить защиту. Не знала, как скрывать запах. Не знала, как пережить ночь в месте, где сама земля презирает слабаков.

Расчёт Гаррета был прост. Всего одна ночь – и от неё не останется даже следов.

Но теперь… теперь что-то не сходилось.

Почему-то твари не подходили к дому. Они ходили по маршрутам, словно признавая невидимые границы, и даже ночью держались на расстоянии. А днём вели себя упорядоченно, почти… разумно.

Гаррет медленно выпрямился в кресле.

Это было невозможно без активного источника. Страх сам по себе не удерживает Гиблые земли. Мёртвый дом не диктует правила. Даже сильная магия не способна так долго держать баланс без подпитки.

Следовательно, источник проснулся. Или кто-то подключился к нему напрямую.

Мысль была неприятной, но логичной. Он прокрутил в голове все варианты и один за другим вычеркнул их.

Если бы Элира погибла, наёмники нашли бы останки. Если не тело, то хотя бы следы. Дом был бы пуст, разорён, окончательно мёртв. Твари не стали бы мешать охоте, наоборот – присоединились бы к ней.

Но исчезли не только слуги. Исчезли наёмники. Но если первую группу ещё можно было как-то списать на неудачу – болота, ошибки, внутренние разборки, – то вторая ведь тоже пропала полностью. Бесследно растворилась в небытие, как будто их устранили.

Гаррет медленно выдохнул сквозь зубы.

Элира не могла подчинить тварей сама. Даже если допустить невозможное, это слишком быстро. Случайное пробуждение дома без катализатора – бред. Чужие маги не стали бы оставлять дом живым – они бы выжгли всё и ушли.

Оставался один вариант, который он и так до этого обдумывал.

Торрин.

Если проклятие не убило его, а всего лишь сломало, но не уничтожило... то теперь, находясь рядом с домом, он стал ключом. Тем самым якорем, который вновь