Другая семья моего мужа - Лу Берри

Он протянул лакомство ей:

— Не плачь.

Папа говорил Стефании, что ничего нельзя брать из рук незнакомых людей, но этот дядя начинал ей нравиться. Тем более, разве он незнакомый? Мама ведь его знала.

Стефания приняла угощение, сорвала обертку и принялась за леденец. Дядя наблюдал за ней с улыбкой.

— Почему ты маме не нлавиштся? — поинтересовалась она, легко переходя на «ты».

Дядя как-то иначе, неприятно усмехнулся.

— Потому что твоя мама — врушка.

Стефания нахмурилась.

— Почему это?

— Потому что она тебе не сказала, что я… могу быть твоим папой.

Стефания замерла. Подавилась слюной… Закашлялась.

— Вланье! — выкрикнула торопливо, как только смогла спокойно вдохнуть. — У меня уже есть папа! Я его люблю!

Теперь нахмурился мужчина. Он открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ, но тут до них донёсся крик:

— Стефания!

— Это мама! — оживилась она.

— Прекрасно, идём к ней. Только ты, наверно, выплюнь леденец, а то вдруг мама будет ругаться, что ты его взяла?

Стефания сочла, что такое и в самом деле может быть. Ей жалко было расставаться с лакомством, но съесть его она бы все равно не успела…

Они вышли на площадку вместе. Озиравшаяся по сторонам мама наконец увидела их, побежала навстречу…

— Я же тебе сказала, чтобы ты больше тут не появлялся! — закричала она на дядю, не обратив на Стефанию особого внимания. — Хватит мне жизнь портить, сволочь!

— Извини, куколка, но я сначала должен кое-что выяснить.

Стефания встала между ними, посмотрела на маму…

— Он доблый, он подалил мне леденец, — заявила решительно. — И дал платочек. А ещё он сказал…

— Замолчи! — рассердилась мама. — Мы уходим домой!

Грубо взяв Стефанию за руку, мама потащила её прочь.

Но Стефания закапризничала.

— Мне больно!

— А нечего разговаривать с кем попало! Я чему тебя учила?!

— Но он сказал, что он мой папа!

Мама резко остановилась. Лицо у неё вдруг стало белое.

— Он врет, — проговорила она таким голосом, какого Стефания всегда боялась. — И даже не вздумай папе об этом рассказать, поняла?! Если не хочешь, чтобы папа от нас ушёл!

Стефания испуганно, быстро кивнула.

Она уже не понимала, кто врет.

Но очень боялась остаться без папы. Потому что только он её любил.

Глава 22

В голове проносились тысячи мыслей — испуганных, панических, тревожных, пока я ждала от дочери ответа.

А Карина уверенно, деловито продолжала складывать в чемоданчик вещи, которые, что интересно, тщательно отбирала: лёгкие, яркие платьишки, шорты, футболки…

Я с молчаливой болью смотрела на этот раскрытый чемодан с изображением Микки-Мауса на крышке: его купил Карине Рудольф, когда той ещё было лет пять. Обещал, что однажды с этим чемоданчиком они поедут далеко-далеко, на моря, где когда-то свирепствовали пираты, прямо как в серии фильмов с Джонни Деппом…

И где теперь были те обещания?..

— Я жду ответа, — напомнила о себе строго.

Дочь повернулась, едва мазнула по мне взглядом и снова полезла в шкаф. Недовольным голосом бросила, как собаке — кость…

— Я теперь все знаю. Всю правду!

Я горько усмехнулась. Сомнений не было — Рудольф взялся за детей. И страшно даже представить, какую такую правду он им рассказал.

Одну партию его вранья я сегодня уже вкусила, но ему этого, конечно же, было мало.

Все годы совместной жизни, всю мою заботу, любовь и жертвы, этот человек, не задумываясь, теперь втаптывал в грязь и при этом ничем не чурался.

Он не думал о том, что превращает в ад не только мою жизнь — хотя я ни в чем перед ним не была виновата — но и жизнь своих детей.

Боль разливалась по всему телу от осознания, что я бессильна с этим что-либо сделать. Я уже рассказала детям правду, но это не помогло.

— Поделишься? — откликнулась спокойно, хотя хотелось кричать, но я сумела собрать волю в кулак — годы преподавания делали свое дело. — А то мне тоже интересно, что это за правда такая.

Дочь развернулась ко мне всем корпусом, уперев руки в бока, с вызовом заявила:

— Папа сказал, что это ты запретила ему нам звонить и приезжать! Ты хотела ему отомстить за то, что полюбил другую женщину, а на нас тебе плевать! Но он нас любит и теперь все будет по-другому!

Стоило ожидать чего-то подобного, но слова собственной дочери все равно ранили — так глубоко, как не смог бы ранить никто другой.

— А ещё он сказал, что ты пытаешься забрать у него все деньги! Ты специально ушла с работы и выгнала его из дома, чтобы жить за наш счёт и деньги, которые он будет нам присылать, будешь все тратить на себя! — добавила Карина.

Эти слова были настолько несправедливы, настолько жестоки, что в глазах появилась резь от желания заплакать.

Но я понимала — никакие крики и никакие слезы тут не помогут. Только спокойный разговор, только язык фактов.

— И много я на себя трачу? — проговорила размеренно, но голос все же дрогнул. — Когда я себе последний раз что-то купила? Разве что блузку для того, чтобы ходить на работу. Зато тебе и Паше мы регулярно покупаем обновки, потому что я в первую очередь думаю о вас.

Карина на это только фыркнула — видимо, не нашлась, что возразить.

— Это ты сейчас так говоришь! — наконец огрызнулась она. — Папа сказал, ты требуешь от него огромные деньги — нам столько просто не нужно! Но ты жадная, поэтому хочешь у него все отобрать!

Я прикрыла глаза. Возражать, похоже, было бесполезно — Рудольф отлично засрал мозг дочери, которая ему даже не была нужна.

Просто поразительно, как легко одурачить ребёнка, который страдает от развода родителей. Как легко выставить виноватым другого, прикрывая собственную мерзость.

— Есть такое понятие, как закон, Карина, — все же ответила я. — Я прошу у твоего отца ровно то, что нам положено. А ты даже не думаешь о том, что он годами содержал другую женщину и её детей. Что тратил на них очень большие деньги, на которые мог бы покупать тебе новые платья и игрушки.

Я не собиралась играть грязно и уподобляться Рудольфу, пороча его в глазах детей. Просто говорила все так, как есть.

— Неважно! — заявила в ответ Карина и повторила упрямо:

— Папа сказал, что теперь все будет по-другому!

— И что же именно?

— Он возьмёт нас со своей новой семьёй в отпуск! Мы летим на Кубу! Кстати, где мой купальник? Не могу его найти!