Баронство в подарок - Экле Дар

— Мой покойный муж, — рассказывала Агнес, попивая вино, — оставил мне в наследство не только земли, но и долги, и кучу «верных» советников, которые в первую очередь были верны своим кошелькам. Мне потребовалось пять лет, чтобы выгнать их всех и поставить на ключевые посты людей, которые смотрят мне в рот не из лести, а из уважения к моим решениям.

Я слушала ее, и во мне росло странное чувство — смесь облегчения и признания. Наконец-то я нашла кого-то, кто понимал. Кто прошел через то же, через что проходила я. Не через магию или переселение душ, а через ежедневную борьбу за власть и уважение в мире, где женщине отводилась роль декорации.

— А ваш Регент... — осторожно начала Агнес, глядя на меня поверх бокала. — Его болезнь... очень удобно устроилась для вас, не находите?

Это был прямой удар. Но в ее глазах не было подозрения или осуждения. Был лишь интерес коллеги, оценивающей стратегию другой.

Я встретила ее взгляд без страха.

— Судьба иногда преподносит неожиданные подарки. Главное — суметь ими правильно распорядиться. И не дать другим их отнять.

Она кивнула, и в ее глазах вспыхнула искра одобрения.

— Именно так. Они все ждут, что мы споткнемся. Что закричим от страха и побежим искать сильное мужское плечо, чтобы опереться. И когда мы не делаем этого... это приводит их в ярость.

Она стала моим гидом в этом сложном мире светских интриг. В течение вечера она тихо, почти небрежно, комментировала происходящее.

— Видите того толстого графа в синем? Он уже трижды пытался провести в совет герцога закон, ущемляющий права вдовствующих помещиц. А вон та дама с жемчугами — его жена. Спит с казначеем герцога, чтобы тот тормозил эти инициативы. Полезный союзник, хоть и противная особа.

Или:

— Молодой маркиз, что строит вам глазки, — банкрот. Ищет богатую невесту, чтобы покрыть долги отца. Его ухаживания — не комплимент, а финансовый расчет.

Я ловила каждое ее слово. Это была не теория из книг Орвина, а живая, грязная и безжалостная практика власти.

Когда Фредерик, наконец, решил прервать нашу беседу, его тон был напыщенным и полным ложной заботы.

— Гайдэ, дорогая, тебе не кажется, что ты утомляешь графиню своими... деловыми разговорами? Давай я представлю тебя...

— Напротив, юный Торвальд, — мягко, но неоспоримо парировала Агнес, прежде чем я успела открыть рот. — Беседа с вашей невестой — редкое удовольствие. Такой ясный ум и трезвый взгляд на вещи редко встретишь в наши дни. Вы можете собой гордиться.

Фредерик смутился и отступил, не найдясь что ответить на такой прямой комплимент в мой адрес.

Перед отъездом Агнес взяла мою руку в свои. Ее пальцы были тонкими, но сильными.

— Гайдэ, — сказала она, уже без церемонностей. — Наши владения соседствуют. У нас общие проблемы и общие враги. Деревянные заборы между нашими усадьбами давно прогнили. Не пора ли возвести каменную стену? Крепкую. Такую, чтобы за нее можно было спокойно опереться спиной.

Я поняла ее с полуслова. Она предлагала союз. Не формальный, не скрепленный брачным контрактом, а настоящий, основанный на взаимном уважении и общих интересах.

— Я как раз собираюсь заняться каменной кладкой, — ответила я, сжимая ее руку в ответ. — Думаю, мы найдем общий язык в выборе проекта.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась она. — Заезжайте ко мне на следующей неделе. Обсудим детали. Без лишних ушей.

Возвращаясь в Рокорт, я не чувствовала привычной усталости от светской битвы. Напротив, я была полна энергии. Я нашла не просто союзника. Я нашла родственную душу. Женщину, которая сражалась в той же войне, что и я. И вместе мы были гораздо сильнее.

Я смотрела на спящего в углу кареты Фредерика и думала, что он и ему подобные даже не подозревали, какая сила только что сомкнула ряды против их заносчивого миропорядка. Агнес фон Врубель стала моим новым, самым ценным учителем. И я была готова учиться. Потому что ее уроки были уроки не просто выживания, а настоящей власти.

Глава 23

Приглашение от Агнес пришло через неделю, как она и обещала. Не пышное, каллиграфически выведенное на пергаменте, а простое и деловое, доставленное ее личным гонцом. «Дорогая Гайдэ, если ты не занята, присоединяйся ко мне на обед. Будем говорить о каменных стенах и не только. Твоя Агнес».

Путь до ее поместья занял чуть меньше двух часов. Дорога была заметно лучше, чем в Рокорте — хорошо укатанная, с дренажными канавами по бокам. Я отметила про себя, что нужно перенять этот опыт.

Усадьба Врубель встретила меня не готическим замком, а изящным, светлым особняком, построенным в смешанном стиле — суровая силестанская основа была смягчена легкими арками и резными балкончиками, явно аджарского влияния. Сады вокруг были ухоженными, с аккуратными дорожками и странными, невиданными мной цветами.

Агнес вышла встречать меня сама, без свиты слуг. Она была одета в простой, но элегантный домашний халат из струящегося полотна.

— Войди, Гайдэ. Рада, что ты смогла выбраться из своего медвежьего угла.

Обед подавали в небольшом, солнечном кабинете, заставленными книгами. Еда была легкой и изысканной — запеченная рыба с травами, свежие овощи, какой-то незнакомый мне воздушный хлеб. Никаких тяжелых мясных пиршеств, обычных для силестанской знати.

— Ты, наверное, удивлена, — улыбнулась Агнес, заметив мой изучающий взгляд. — Я не отсюда. Я из Аджарии.

Она произнесла это просто, но я почувствовала, как во мне что-то встрепенулось. Аджария. Страна, о которой я читала в книгах Орвина как о месте, полном чудес и опасностей.

— Я была молодой, глупой и влюбленной, — продолжила она, отодвигая тарелку. — Встретила его на торговой ярмарке в приграничном городе. Карл... он был таким непохожим на наших чопорных, надменных дворян. Силестанец, но с открытым умом. Он интересовался нашими технологиями, нашим укладом жизни. Говорил, что Силеста задыхается в своих предрассудках. Я вышла за него замуж и уехала сюда. Думая, что это будет приключение.

Она вздохнула, и в ее глазах на мгновение мелькнула тень старой боли.

— Приключение оказалось сложнее, чем я думала. Здешние обычаи... отношение к женщинам... Мне потребовались годы, чтобы заставить слуг и управителей воспринимать меня не как «привозную диковинку», а как хозяйку. Карл защищал меня, сколько мог, но даже его авторитет не мог сломать вековые устои. А потом его не стало...

Она помолчала, глядя в окно на свои сады.

— Но я не жалею. Он оставил мне это место. И я буду управлять им так, как считаю нужным. По-аджарски.

— А как... по-аджарски? — не