Мой бывший тёмный властелин - Губин

— Что? — посмотрела я на них с недоумением.

— Не хочешь рассказать нам, где была вчера? — вкрадчиво поинтересовалась Амалия. — Тебя полночи не было.

— Ты преувеличиваешь, — слабо улыбнулась я. — Просто… немного не рассчитали время. Ты же знаешь, у меня проблемы с дипломной работой. А Фэр помог мне найти ошибку.

— Фэр? Вы что, все-таки помирились? — удивленно спросила Лиса.

— Ага, и мирились они, похоже, все это время, — ехидно фыркнула Малька. — И как наш красавчик декан? Не оплошал, надеюсь?

— Амалия, хватит! — осадила ее Лиса. — Глянь, на ней и так лица нет.

— Да все нормально, девочки, — выдавила я. — Просто нездоровится немного. Может, простыла.

— Ой, а как же ты на занятия то пойдешь? — спохватилась Амалия. — Ну, не переживай, мы передадим декану, что ты заболела. Сам виноват, лучше надо было заботиться о своей девушке!

Мы с Лисой лишь синхронно покачал головой, ничему не удивляясь.

Глава 21

Эйдория

Его хрупкое счастье заснуло у него на груди, и он лежал, не шевелясь, боясь разбудить и спугнуть ее. Любовался своей девочкой, хмурился, когда ей снилось что-то плохое, и на ее лицо ложилась тень грусти. Испытывая необъяснимую нежность, провел рукой по волосам, и, взяв за руку, поцеловал.

И изумленно замер, не веря тому, что видит. Запястье Лив обвивал узор, переплетение двух линий, черной и белой, с вкраплением древних рун, которые использовали лишь в старых книгах по магии.

Фэрион владел такими книгами, и лишь поэтому узнал эти знаки. Как и ту сложную вязь, что появилась на руке девушки. Это была метка истинной пары.

Но это просто невозможно! Истинных пар не появлялось в их мире вот уже несколько столетий!

Эта древняя магия была утеряна, и только эльфы до сих пор находили себе пару, следуя магическому чутью. Но и у них она лишь связывала двоих, не давая всех тех преимуществ, что раньше. Незримой ментальной связи, способности чувствовать эмоции партнера, а главное, увеличению продолжительности жизни и возможности отдать второй половинке часть жизненной энергии в случае смертельной болезни или ранения.

Оттого так поразительно было видеть эту метку на руке Лив. И на своей. Многое теперь становилось ясным. И его необъяснимая тяга к ней, и жгучая ревность, и желание обладать ею.

Могло случиться так, что магия пропадала или переставала слушаться, бывало, у человека терялся смысл жизни, и он постепенно угасал. А иногда на того, кто предал, ложилось проклятие, сводящее с ума, или медленно убивающее его. И это было сейчас так некстати для Фэра и его планов. Однако, был у всего этого один существенный минус. Предательство или же смерть одного из пары разрывало связь, и последствия этого были просто непредсказуемы.

Осторожно, чтобы не потревожить Лив, он выскользнул из постели, оделся и отправился в кабинет. Нужно было многое обдумать и решить, что делать дальше.

Ландариум

Я который раз перечитывала одну и ту же страницу, но никак не могла взять в толк, почему магия огненного доспеха проявилась именно у меня.

Сегодня мне было намного лучше, температура спала, и осталась лишь слабость. На занятия снова не пошла, но попросила девчонок притащить мне из библиотеки литературы. Хотелось, наконец, больше узнать о новоприобретенной магии.

На глаза попалась биография королей Ландариума, которую мне зачем-то принесли вместе с остальными книгами.

Я потянулась к ней и с интересом открыла на главе, в которой рассказывалось о моих непосредственных предках. Королями они были великими, и за свою жизнь совершили немало подвигов.

Читая про Генри третьего, который приходился мне прадедом, я наткнулась на описание той магии, которой он владел. Оказывается, он тоже был магом огня, как и я. И если верить хроникам, достиг в управлении ею больших успехов.

«Так, значит, это могло передаться мне от него? И когда-нибудь я смогу так же, как он? Или нет?»

Со вздохом я отложила книгу, понимая, что только больше запуталась. Надо рассказать все отцу. Хотя появляться во дворце и не лучшая идея. Но мне надо научиться контролировать силу, иначе в один момент я просто не справлюсь с ней, и кто-нибудь обязательно пострадает. С такими грустными мыслями я посмотрела на дверь.

Второй день ждала, что ко мне придет Фэр, узнав, что заболела, но он так и не явился. Я успела остыть, и, хорошенько поразмыслив, поняла, что Фэрион, по сути, не так уж и виноват. Да, он скрыл от меня свое происхождение, не рассказал о том, что он последний из драконов. Но меня никто не заставлял ложиться с ним в постель. Конечно, магия истинной пары сыграла роль, но против нее мы оба были бессильны. Как было и в прошлой жизни, когда я была настоящей принцессой, а Фэр императором. Когда я, несмотря ни на что, не смогла совладать с чувствами к нему.

Я жаждала увидеть его, и в то же время боялась нашей встречи. Боялась, что стану огромной летающей и огнедышащей тварью, и потеряю себя, свою человечность. Глупо, конечно, но страх не отпускал меня. А еще, какая-то часть меня была рада тому, что все так сложилось. И становилось страшно, что я могу снова все это потерять. Что мне снова разобьют сердце.

* * *

Огромный антрацитовый дракон притаился на вершине одной из скал. Его широкие кожистые крылья укрывали собой половину длинного чешуйчатого тела, когтистыми лапами он крепко цеплялся за камни. Глаза у дракона были открыты, и золотистая радужка мерцала, словно расплавленный металл. Последний из своего рода, он смотрел туда, где за горным перевалом вставало солнце, окрашивая розовым цветом вершины, и где прятался город Аркадия. Туда, где находилась его суженая. Мысли о ней снова взбудоражили зверя, и вновь человеческая сущность, уступившая звериной, стала нашептывать ему слова успокоения.

«Еще не время. Дай ей прийти в себя и успокоиться. Теперь она наша, и это не изменится. Нужно только немного подождать. А сейчас пора заняться делом».

Дракон расправил крылья, вытянулся во весь рост, балансируя на краешке, и сорвался вниз. Воздушные потоки подхватили его, и он несколькими взмахами поднял себя вверх, под самые облака. Нельзя было давать сторонним наблюдателям ни малейшего шанса распознать в нем дракона.

Вскоре, возле ворот, ведущих в Аркадию, появился человек, больше известный горожанам как декан магической академии Фэрион Кейдж. Поправив рубашку и застегнув на камзоле последнюю пуговицу, мужчина подошел к ожидающей его у дерева лошади, и отвязал ее, в который раз удивляясь тому, что за это время никто не попытался ее украсть.