Греческое искушение - Тина Фолсом

Они казались старыми, кожа потертой, но все еще крепкой. А крылья, похоже, были не просто покрашены в золото, а из золота, полностью из золота. И если это действительно так, то они должны стоить тысячи долларов. Она и правда не знала, как Гермес носил настолько дорогие вещи и не волновался постоянно, что может их повредить. Выглядело так, словно крылья действительно сделаны из перьев, которые обмакнули в золото. Каждая тоненькая волосинка двигалась сама по себе. Пенни боялась сломать их. Как он носил их изо дня в день, в дождь и где-то еще и даже не боялся их повредить?

Как ей хотелось, чтобы у нее было больше времени, чтобы узнать, насколько они старые. Они были лучше любой копии, что она когда-либо видела. Она посмотрела на часы на своем столе. О боже, нет! Уже прошло так много времени. Ей нужно вернуть их Гермесу сейчас же. Осталась еще одна вещь: она не сделала ни одного фото, ей следовало сделать это в первую очередь.

Пенни бросилась в приемную, схватила фотоаппарат и поспешила обратно. Но не успела и одного снимка сделать, когда открылась дверь. Пенни подняла голову. Она разозлилась на себя, что забыла запереть дверь между кабинетами. Была уверена, что увидит Гермеса, стоящего в дверях с покрасневшим от ярости лицом. Ее охватило чувство вины. Слова извинения уже были на ее губах, когда заметила, что это не Гермес вошел, а Кентон.

— Кентон? Что ты здесь делаешь? — спросила она, удивленная его появлением.

Он никогда не заходил в ее офис. На самом деле он вообще редко говорил с ней.

Он пробежался взглядом по ее одежде, напоминая, что она все еще в платье, которое надела на вчерашнюю вечеринку. Ей оставалось только предполагать, какое впечатление она производит.

Кентон снова посмотрел на ее лицо.

— Я видела, как ты бежишь, так спешила. Стало любопытно. Что делаешь?

Его взгляд скользнул по ней, по фотоаппарату в ее руках, по сандалиям, лежащим на столе.

— Я, эм…

— Это то, что я думаю? — он бросился вперед, чтобы взглянуть поближе.

У нее не было возможности спрятать сандалии от его взгляда. Кроме того, если бы она это сделала, то еще больше привлекла к ним его внимание. Она должна вести себя холодно.

— Невероятная копия, да?

— Да, — он взял одну сандалию.

Она забрала ее из рук Кентона.

— Где ты достала их?

— У друга. Просто хотела сделать несколько снимков, а потом вернуть их назад, — сказала она будничным тоном, не зная, убеждает она Кентона или себя.

— Конечно, — сказал он, не в силах отвести взгляд.

Она быстро сделала пару снимков, а потом засунула обувь в сумку.

— А ты что делаешь тут в воскресенье? — спросила она, стараясь придать своему тону небрежности.

— Просто надо доделать кое-что, — он указал на сумку с обувью. — Они действительно выглядят как настоящие. А откуда они у твоего друга?

— О, из сувенирного магазинчика. Можешь себе представить?

Он уставился на нее, его глаза сузились.

— Нет, не могу.

— Ну, мне правда нужно идти, — сказала она, перекладывая сумку на плечо и направляясь к двери. Когда она обернулась, Кентон все еще стоял там, глядя на стол, где лежала обувь.

— Кентон?

— Да, да. Иду, — он повернулся и последовал к двери за ней.

•

•

•

— Ты уверен, что везде искал, — снова спросила София.

Гермес разочаровано вздохнул.

— Да, их нет ни в доме, ни на его территории.

Он, Эрос, Тритон и София снова собрались в личных покоях на третьем этаже, после того как весь дом вверх дном перевернули. Его сандалий нигде не было. Но потеря сандалий не единственное, о чем думал Гермес. Пенни обвела его вокруг пальца — его, самого великого обманщика среди смертных и богов!

Как он мог быть так слеп? Все признаки на лицо: она профессор греческих наук, а он греческий бог. Она узнала, что он говорит на древнегреческом с Тритоном, и поняла все. Ей было интересно, верят ли еще смертные в греческих богов. Черт, она хотела написать статью об этом. Он сказал ей свое и Тритона настоящие имена. Она сложила два плюс два, заметила его сандалии и украла их, чтобы доказать, что греческие боги существуют? Как он этого не заметил?

— Где он, черт возьми? — неожиданно раздался голос Дио в холле.

Гермес повернулся к открытой двери и увидел, как его свободный брат заходит в студию. Раздражение было отчетливо видно на его лице. Прекрасно! Теперь он должен еще разбираться с разъяренным Дио! Как будто он не достаточно сильно в дерьмо вляпался.

Когда Дио заметил Гермеса, уставился на него и сжал руки в кулаки.

— Какого черта я не могу телепортироваться? Что ты теперь натворил?

Но Гермес не успел ответить, Эрос опередил его:

— Твой сводный братишка больше не владеет сандалиями.

Глаза Дио сузились.

— Его вчерашняя шлюшка украла их, — продолжил Эрос.

— Она не шлюха! — на автопилоте защитил ее Гермес.

Дио подошел к Гермесу.

— Ты, идиот, позволил смертной девке обмануть себя и украсть свои сандалии? Ты в своем уме?

Ярость вскипела в Гермесе. Он уперся руками в бока.

— Позволь напомнить, что тут я не первый бог, которого одурачил смертный и оставил в дураках!

Дио выпрямился.

— Мне не нравятся твои намеки.

— Это не намеки, а факт! В чужом глазу соломину увидел, в своём — бревна не заметил!

— Ари была права, когда сделала то, что сделала. Я заслужил это, — признался Дио.

В конце концов, Дио бессердечно бросил ее после того, как заставил поверить, что между ними происходит что-то особенное. Когда Гера вмешалась и временно лишила Дио памяти, Ари заставила его поверить, что они помолвлены и воздерживаются от секса до брака. Ситуация превратилась для Дио в настоящую пытку.

— Да, это так.

А как насчет него, Гермеса, он тоже заслужил? Он мысленно покачал головой. Нет. Он ничего такого с Пенни не делал, чтобы заслужить такое отношение: кража сандалий, побег из его кровати и… нет, он даже думать не хотел о том, что она еще сделала.

— Черт тебя возьми! Я должен быть в Напе на сборе урожая. Что мне теперь делать? Будь ты проклят, Гермес! — покачал головой Дио.

— Лететь чертовым самолетом, как все, — пробурчал Гермес себе под нос.

— Идиот!

— По крайней мере, у тебя есть время лететь самолетом, — прервал их Эрос. — А вот у меня сегодня вечером свидание в Греции. И если вы не сильны в подсчете разницы во времени, то скажу, что в Греции уже вечер!

— И