Подарок для Императора - Алиша Михайлова

— Учить императора драться как в подворотне? — попыталась я съехидничать, но голос предательски сорвался на полтона выше. Его палец почувствовал эту дрожь в мышцах и слегка сдвинулся, будто отмечая её. — Твои лорды с ума сойдут. Будут говорить, что я тебя порчу.

— Мои лорды, — произнёс он с лёгким, почти невесомым пренебрежением, не убирая руки, — Уже говорят, что я сошёл с ума, назначив тебя телохранителем. Пусть говорят. Их слова меняют погоду в северных провинциях, но не могут остановить клинок в спине. А твои — могут.

Аррион наконец убрал руку, и кожа под шёлком тут же похолодела.

— Завтра. На рассвете. Нижний сад, у фонтана. Ты и я.

Он не спрашивал — он предлагал сделку. И в этой негласной договорённости звучало столь явное уважение к моему мастерству, что возражать не хотелось. Напротив — разгоралось жгучее желание доказать. Показать ему всю глубину своих возможностей. И с замиранием сердца ждать, что последует дальше.

— Ладно, — кивнула я, и взгляд невольно скользнул к его губам, прежде чем я резко отвела глаза. Ошибка. Он заметил.

— Но имей в виду: на моих тренировках начинают ныть только после того, как отдышатся. И спарринги у нас — в полный контакт. Так что твоя корона не спасёт тебя от синяка под глазом.

Впервые за этот вечер его губы растянулись в настоящую, широкую, почти мальчишескую ухмылку, обнажив ровные зубы. В ней было столько жизни, азарта и вызова, что у меня перехватило дыхание, а где-то внизу живота ёкнуло, коротко и ясно.

— Я с нетерпением жду, — сказал он, разворачиваясь к двери. На пороге обернулся. Его взгляд скользнул по мне, сидящей в луне света, в этом дурацком, откровенном шёлке, и задержался на завязках на плечах. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы по коже снова пробежали те самые мурашки. — И, Юля… спасибо. За сегодня. И за завтра.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой. Свежий ночной воздух ворвался в комнату, смешиваясь с запахом травяной мази, егозапахом — дыма, кожи и чего-то тёмного, пряного — и тишиной, которая теперь гудела, как натянутая струна.

Я осталась сидеть на подоконнике, долго-долго, глядя на дверь, а потом на свои руки. На правой, под слоем мази, всё ещё ныли костяшки. На левой — где-то глубоко в мышцах — пульсировало эхо его прикосновения, цепкое и жгучее.

Я медленно, будто в гипнозе, подняла свою руку и прижала ладонь к тому месту на плече, которое он только что изучал. Шёлк был холодным, а кожа под ним — огненной.

Первый рабочий день закончился. Он был долгим, кровавым и ледяным.

И где-то глубоко внутри, под слоем усталости, шевелилась мысль, что самая сложная битва — та, что начинается завтра на рассвете у фонтана — может оказаться опаснее, чем любая стычка с магическими марионетками. Потому что в этой битве оружием будут не кулаки, а что-то куда более опасное.

И конец у этой истории мог быть только один: либо синяк под его глазом, либо что-то такое, от чего все дурацкие костюмы кошечек и коробки из-под мониторов показались бы детским лепетом.

Глава 5: Урок бокса

Утро после «вечернего разговора» началось не с пения птиц, а с настойчивого стука в дверь. На пороге стояла не Лира, а мадам Орлетта с одной из своих помощниц. В руках она держала аккуратный свёрток, а её лицо выражало то же самое, что и у хирурга, которого разбудили среди ночи для срочной ампутации, — профессиональную решимость, смешанную с глухой обидой.

— Его Величество повелел ускориться, — заявила она, не удостоив меня приветствия. Её острый взгляд скальпелем прошёлся по моей фигуре, — Для первой тренировки необходима соответствующая экипировка. Прототип готов. Примеряйте. Быстро.

Она развернула свёрток, будто демонстрируя трофей. Там лежали они. Штаны. Не те бархатные нелепости, что Аррион предлагал вчера. А те самые, выстраданные — плотные, цвета мокрого камня, пахнущие кожей и добротным дублением.

Рядом покоился короткий дублет из той же ткани, но на тонкой, мягкой подкладке. Никаких лишних шнурков, бантов или вышивок. Только прочные костяные пуговицы, двойные швы на сгибах и та самая, желанная свобода в плечах. Это был шедевр утилитарной мысли.

— Сапоги будут завтра, — отрезала Орлетта, пока я с благоговением, будто святыню, трогала ткань. — А сегодня… носите свои. Те, что от хозяина. Но заправьте штанины, ради всего святого. Иначе вид будет…, — она поискала слово, — …Деревенского увальня, а не телохранителя Императора.

Через полчаса я уже крутилась перед небольшим зеркалом, которое Лира, ахнув, притащила из угла. Штаны сидели идеально — облегая, но не стесняя. Дублет лёг на плечи как влитой. Я чувствовала себя… собой. Не пленницей, не диковинкой в алом платье, а человеком, который вот-вот приступит к работе. Да, работа включала в себя обучение императора драке, но это были приятные мелочи.

Лира, ворвавшаяся с завтраком (свежие булочки и какой-то ягодный морс), застыла на пороге с подносом.

— Боги… — прошептала она. — Вы выглядите… опасно, миледи!

— Надеюсь, — ухмыльнулась я, затягивая пояс потуже. — Где этот сад? Нижний, у фонтана? Напомни.

Она оживилась, поставила поднос и начала сыпать указаниями, размахивая руками:

— О, это просто! Выйдете, налево по коридору до конца, там главная галерея. По ней прямо, никуда не сворачивая, до Мраморной лестницы. Вниз по ней, всего один пролёт! Потом — прямо перед вами будет арка с каменными грифонами. Через неё — и вы в нижнем саду. Фонтан сразу виден! Никаких развилок!

Это звучало достаточно просто, чтобы запомнить. «Галерея, лестница, арка». Три точки. Я справлюсь.

Я развернулась к подносу, схватила булку, впилась в неё зубами и, не пережёвывая как следует, уже толкала дверь плечом. Запихнула в рот горсть ягод, проглотила, едва не подавившись. Мадам Орлетта вздрогнула, будто увидела акт вандализма над изысканным искусством кулинарии. Но мне было не до эстетики. Рассвет не ждёт. И император — тем