Неизбежная тьма - Рейвен Вуд

На ее глаза наворачиваются слезы.

— Я не понимаю, что это значит. Пожалуйста. Я отвечу на любые вопросы, но я не понимаю, о чем ты спрашиваешь! Поэтому, пожалуйста, просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сказала, и я это скажу.

И снова это семя сомнения пытается прорасти в моей груди. Я подавляю его, пока оно не превращается в пыль.

Я издаю резкий смешок и окидываю ее тело холодным взглядом.

— Отлично. Развлекайся. Я, возможно, вернусь завтра вечером. И если я вернусь, то тебе лучше дать мне ответы на некоторые вопросы. Или ты останешься здесь еще на одну ночь. А потом еще на одну. И еще.

Страх заливает ее черты, когда она смотрит на свои голые ноги и ступни, а затем на безмолвные деревья вокруг. Металлический грохот эхом разносится по лесу, когда она снова дергает за наручники.

— Нет, подожди! — Кричит она.

Я просто разворачиваюсь и иду обратно к своей машине.

— Ты не можешь этого сделать, — кричит она мне вслед. — Рико! Пожалуйста. Ты не можешь этого сделать.

Я продолжаю идти.

— Рико! Пожалуйста. Я умоляю тебя. Не оставляй меня здесь.

Открыв дверь машины, я забираюсь на водительское сиденье, пока Изабелла продолжает умолять меня не оставлять ее. Я просто захлопываю дверь и резко разворачиваюсь на дороге. А затем уезжаю.

На небольшое расстояние.

Убедившись, что Изабелла видела, как я уезжаю в сторону Блэкуотера, я паркую машину на обочине и заглушаю двигатель. Пробираясь в лес, я бесшумно крадусь между деревьями, пока не возвращаюсь к тому месту, где оставил Изабеллу. Она все еще стоит там, прикованная наручниками к дереву, но больше не кричит.

Тихо опускаясь на землю, я устраиваюсь поудобнее, чтобы понаблюдать за ней.

А потом я жду.

И жду.

Примерно через час она тоже садится. Видно, что ей совершенно неудобно, так как ее руки скованы наручниками за деревом. Она несколько раз поворачивается, прежде чем, по-видимому, находит удобное положение. А потом просто сидит там.

Проходит еще час.

Два.

Проходит три с половиной часа с тех пор, как я оставил ее там, и семя сомнения в моей груди разрастается настолько, что я больше не могу его игнорировать.

Конечно, если бы она была той убийцей, сейчас бы она что-нибудь предприняла. Взломала бы замок на наручниках и вернулась в свою квартиру. Или что-то в этом роде. Что угодно.

Но она просто сидит там.

Разве это не доказательство того, что она и есть убийца? Разве нормальный человек стал бы так сидеть?

Если бы я только мог видеть выражение ее лица. Тогда я, возможно, смог бы прочитать ее эмоции. Сидит ли она с выражением поражения и безнадежности на лице? Или же она спокойна и собранна? Из-за того, что в лесу так темно, невозможно сказать наверняка.

Я быстро провожу руками по волосам. Блять. Она снова морочит мне голову. Она морочила мне голову последние шесть лет, а личная встреча с ней только усугубила ситуацию. Лучше не стало.

Только, возможно, это не она. Неужели я только что приковал ни в чем не повинную женщину наручниками к дереву, а потом...

Толчок пронзает меня, прерывая мои спутанные мысли, когда Изабелла встает.

Она поворачивает голову, как бы внимательно осматривая окрестности.

А затем она просто отходит от ствола дерева.

Ошеломленный шок пробегает по моему телу, когда я смотрю на нее. Но я не осмеливаюсь пошевелиться, чтобы случайно не издать какой-нибудь звук и не выдать своего присутствия. Мне нужно посмотреть, что она сейчас собирается сделать.

Наручники валяются на земле рядом с деревом. Я перевожу взгляд с них на Изабеллу, которая поднимает руки над головой, разминая мышцы.

Я в замешательстве смотрю, как она идет не к дороге, а углубляется в лес.

Она исчезает за кустом. Затем в воздухе раздается звук, похожий на тонкую струйку воды, бьющую по сухим листьям.

Я моргаю. О, она писает. Я борюсь с желанием отвернуться, хотя и не вижу ее.

После нескольких мгновений тишины она снова появляется из-за куста. Я прищуриваюсь, глядя, как она возвращается к дереву.

Полное недоверие охватывает меня, когда она берет наручники и снова надевает их на себя.

Почти полминуты я просто пялюсь на нее.

Затем шок сменяется другим чувством. Победой. Теперь она у меня в руках. Ни один нормальный человек не стал бы снимать с себя наручники, чтобы сходить в туалет, а затем снова приковать себя к дереву. Если только он не пытается отчаянно убедить кого-то в том, что он гораздо менее опытен, чем есть на самом деле.

Бесшумно поднимаясь на ноги, я готовлюсь подойти к ней и высказать все начистоту. Но я колеблюсь, прежде чем сделать первый шаг.

Я занимаюсь этим уже две недели. Две недели почти непрерывных преследований. Угроз, унижений и шантажа. А она все еще ничего не сказала. Что бы я ни делал, она никогда не ломается.

И каждый раз, когда она говорит или делает что-то хоть немного уличающее, у нее всегда есть для этого вполне разумное объяснение.

Стоя там, в темном лесу, и наблюдая, как Изабелла снова садится, я внезапно испытываю всепоглощающее чувство безысходности. Она никогда не сломается. Я должен просто убить ее и покончить с этим.

Мое сердце снова сжимается.

Я не могу убить ее. Потому что мне все еще нужны эти ответы.

Но, может быть, я поступаю неправильно? Может, есть другой, более разумный способ заставить ее рассказать мне то, что я хочу знать?

Я хмурюсь, но оставляю эту мысль на потом. Потому что сейчас мне нужно разобраться с невероятно упрямой тайной убийцей, которая ведет себя очень странно.

Она ведь снова защелкнула наручники на своих запястьях.

Не терпится узнать, как она объяснит все это.

Глава 13

Изабелла

Краем глаза я замечаю движение слева. Страх сковывает меня, когда я вижу, как Рико появляется из темноты и направляется ко мне.

— Позволь мне прояснить ситуацию, — говорит он, и в его голосе слышатся насмешливые нотки, которые не скрывают угрозы. — Ты освобождаешься от наручников, чтобы сходить в туалет, а потом снова запираешь себя?

Черт, черт, черт. Я была так уверена, что он уехал. Я видела, как он уезжал, и вообще не слышала каких-либо посторонних движений. Как, черт возьми, ему удалось подкрасться ко мне так, что я этого не услышала? Должно быть, он гораздо опытнее, чем я думала.

Рико останавливается передо мной, глядя на меня