Неизбежная тьма - Рейвен Вуд

— Зачем ты это сделала, Изабелла?

Мое имя слетает с его языка, как обещание, угроза и ласка, от которой по спине пробегают мурашки.

Я медленно поднимаюсь на ноги, опираясь на ствол позади себя, так как мои руки снова скованы за спиной.

— Послушай, я...

— То есть ты не взломала замок наручников, не писала вон за тем кустом, а затем снова не надела их на себя? Так, что ли?

— Ты не понимаешь...

— Не говори мне, что я понимаю или не понимаю, — огрызается он, его голос рассекает воздух, как лезвие. От звучащей в нем властности, кажется, даже сама земля вибрирует у меня под ногами. — Просто ответь, блять, на вопрос.

Наконец-то я придумала правдоподобное объяснение. Если я все сделаю правильно, то смогу окончательно убедить его.

Даже если я не могу держать пистолет рядом с кроватью, это не означает, что у меня нет туза в рукаве. Я всегда держу пару отмычек, зашитых в подкладку шорт, в которых сплю. Да и вообще, отмычки пришиты ко всем моим штанам, в которых я хожу. Поэтому именно так я быстро освободила свои запястья. Затем я натягиваю на лицо маску гнева и отчаяния, делаю шаг от дерева и бросаю наручники на землю перед ногами Рико.

— Да, я взломала замок на наручниках, — кричу я ему, мой голос полон разочарования. — И да, затем снова надела их на себя.

— Зачем? — Спрашивает он.

— А как, черт возьми, ты думаешь?

Он слегка хмурится.

— Боги, — ругаюсь я, разводя руки в стороны, а затем тычу в его сторону. — Ты даже не представляешь, какой эффект производишь на людей, не так ли?

В его глазах на мгновение снова мелькает замешательство.

— Ты входишь в комнату и просто подчиняешь себе все пространство. — Я даже не вру насчет этого, потому что именно так это и ощущается. Выдерживая его взгляд, я качаю головой. — Все в тебе кричит о безжалостности и непреодолимой силе. Клянусь, даже гребаный ветер перестанет дуть, если ты прикажешь.

Он моргает, как мне кажется, от удивления.

— Так что да, я взломала замок. — Я бросаю на него острый взгляд. — Я не полная идиотка, знаешь ли. — На моем лице появляется маска смущения, и на секунду я отвожу взгляд. — А потом я пошла пописать за куст, потому что не хотела обмочить свои гребаные шорты. — Я снова встречаюсь с ним взглядом. — А затем, да, я снова надела на себя наручники. Потому что три дня назад ты приставил ботинок к моему горлу и чуть не раздавил мне трахею. Все, что ты делал с того дня, как я встретила тебя, — это причинял боль и унижал меня. Поэтому, что бы ты сделал со мной, если бы вернулся завтра и обнаружил, что я сбежала? Я не знаю. Знаю только, что это было бы что-то очень болезненное и унизительное. Поэтому я снова сковала себя наручниками, чтобы дать тебе то, чего ты хотел.

Его взгляд прикован к моему, но я вообще не могу прочесть выражение его лица. Надеясь, что он верит мне, я продолжаю.

— Неужели ты не понимаешь? — Я с отчаянием смотрю ему в глаза. — Я готова дать тебе все, что ты захочешь. Но я не знаю, чего именно ты хочешь от меня.

Он слегка прищуривает глаза. Черт, он что, мне не верит? Или это значит, что мне удалось его убедить?

Я делаю еще один шаг к нему, а затем опускаюсь на колени. Широко раскинув руки, я умоляюще смотрю на него.

— Так что давай. Если хочешь избить меня, избивай. Если хочешь пытать меня, пытай. Делай со мной все, что хочешь, пока не будешь удовлетворен. Но ответ всегда будет один и тот же. Я не понимаю, о чем ты меня спрашиваешь. — Я опускаю руки, признавая поражение. — Так что делай, что должен, а потом скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сказала, и я обязательно это произнесу. Потому что я просто хочу, чтобы это прекратилось. — Я прерывисто всхлипываю. — Пожалуйста, просто сделай так, чтобы это прекратилось.

Черт, да за один только этот всхлип я должна получить награду за лучшую актерскую игру. Он звучал так умоляюще и отчаянно. А то, как сорвался мой голос на последнем слове? Абсолютное совершенство. Он сто процентов купится на это.

Только тихий шелест листьев над нами нарушает тишину, пока Рико молча смотрит на меня еще несколько секунд. На моем лице читается признание поражения, и я покорно смотрю на него. Но внутри мое сердце бешено колотится, и я умоляю совсем о другом.

Давай, купись на это. Давай.

Наконец Рико глубоко вздыхает. Затем вздергивает подбородок.

— Вставай.

Я поднимаю наручники с земли, одновременно поднимаясь на ноги. Затем, поднявшись в полный рост, я протягиваю ему наручники. Он забирает их из моих раскрытых ладоней. Я продолжаю держать руки так, молча предлагая ему свои запястья.

Он не касается меня и вместо этого пристегивает наручники к поясу.

Самодовольная победа бурлит во мне, и мне требуется огромное усилие, чтобы скрыть ее на лице.

— Пойдем, — говорит Рико, снова вздергивая подбородок.

Мы возвращаемся к его машине, которая, по-видимому, была припаркована неподалеку от дороги, в полной тишине. Я украдкой поглядываю на него краем глаза, пытаясь уловить его настроение. В темноте это трудно сделать. Но он выглядит... задумчивым.

Мигают фары, когда Рико открывает машину. Я подхожу к пассажирскому сиденью, а он садится на водительское. Раздаются два глухих удара, когда мы закрываем за собой двери.

Я тянусь к ремню безопасности и с трудом сдерживаю легкую улыбку, пока пристегиваю его.

Именно так я поняла, что он не причинит мне вреда, когда мы оказались в лесу. Да, он вломился в мою квартиру, похитил меня, заковал в наручники и надел мне на голову мешок. Но когда он усадил меня в машину, то пристегнул ремнем безопасности.

Вроде бы незначительная деталь, но она вызывает во мне странное чувство искрящегося веселья. Типа, да, я без проблем похищу тебя, но если мы попадем в аварию, я не хочу, чтобы ты пострадала. От этой мысли у меня неожиданно становится тепло на душе.

Я бросаю взгляд на Рико, когда он заводит машину и везет нас обратно в Блэкуотер. В этом человеке так много противоречий. И если бы мне не нужно было так сильно отвлечь его внимание от себя, я бы, наверное, с радостью попыталась разобраться во всех этих противоречиях.

— Что? — Спрашивает он.

Черт, он заметил, что я наблюдаю