Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения - Александра Мауль

Каждый в академии считает, что имеет права меня оскорбить, смотреть с презрением, открыто выражать пренебрежение. Вчера я обнаружила, что Амалия выкинула из ванной все мои вещи и когда я стала разбираться с ней принялась истерик, что её было не перекричать.

— Я сказал переделай — бросает он и снова опускает взгляд в бумаги.

— Я не буду этого делать. Я переделывала ваш чай трижды за это утро и дважды это было вчера. Я ощущаю каждой клеточкой тела, что моё присутствие вас раздражает, я чувствую ненависть, которое накрывает меня всякий раз, когда я вхожу, но я здесь не по доброй воли господин ректор. И я не в ответе за то, что сделал для империи, для вас и прочих драконов мой отец. Вы можете сколько угодно изводить меня и унижать, но вам не станет легче.

Анвар поднимает голову, а затем поднимается сам и смотрит на меня так, словно мечтает задушить. Открывает ящик стола и отправляет туда документы, которые изучал и теперь на его столе остаются только несколько пузатых бутылочек из кабинета зельеварения. Из кармана он достает ещё одну и с тихим стуком опускает рядом с остальными.

— Если чай остыл, значит я был очень занят — небрежно произносит он и его тон царапает меня словно наждачка. Плечо по-прежнему горит и стоит подумать о нем, как тревога опять поднимает голову. После кошмарного сна я обнаружила на своём плече точно такие узоры как заметила прежде на учениках академии. Совсем немного, тонкие, изящные расцветают замысловатым узором на моем плече. — У меня слишком много дел, чтобы концентрироваться на ненависти к тебе и твоему отцу. Но ты можешь облегчить мои эмоции и молча выполнять то, что от тебя требуется. Переделай мне чай и иди на тренировку.

Я не двигаюсь. На столе у господина ректора замечаю знакомый состав и в последней бутылочке, которую он достал из карману я замечаю закрепляющую основу.

— Вы понимаете в зельеварении? — спрашиваю и он вскидывает на меня взгляд, будто решил, что я уже ушла

— Я обучался у многих преподавателей. — отвечает он и обходит стол — Думаешь, я просто из вредности решил, что в тебе нет никакого потенциала? Я видел твои жалкие попытки продемонстрировать мне умения. Если ты действительно была лучшей там в человеческой части, то могу полагать образование там оставляет желать лучшего.

— Я действительно была лучше — сообщаю ему так, словно от этого зависит моя жизнь. Ректор растирают руками лицо и шумно выдыхает. Выглядит уставшим и напряженным

— Перед тобой не такой большой выбор. Иди удиви меня своими талантами, полукровка и убирайся из моего кабинета. С завтрашнего дня я придумаю тебе другую работу, потому что не могу больше видеть тебя и выносить твой отвратительный чай. Ты не талантлива в зельеварении и я понимаю почему. Ты не можешь просто сделать чай. Понимаешь? С этим справилась бы любая женщина — произносит он и я чувствую злость оттого, что ему даже мой чай не нравится, хотя его помощника Амина, говорит, что всё прекрасно.

Шумно выдыхаю и чувствую, как от злости господина ректора воздух в его кабинете становится горячим.

Медлю всего секунду, а затем подхожу к столу и решительно начинаю действовать под тяжелым взглядом господина ректора. Уже точно знаю, что собираюсь делать. Пальцы начинает покалывать, волнение приятной волной пробегает по телу.

Аккуратно, словно от этого зависит не моя жизнь, а всех людей в академии я выверяю каждую каплю и каждый ингредиент, смешиваю разноцветную жидкость, переливаю в колбу поменьше и оставшиеся смешиваю в другой, чтобы понять, все ли я делаю правильно и, если, обе окрасятся в красный, я смело могу их соединить и продемонстрировать.

— Для зельевара ты ужасно неуклюжая — произносит господин ректор — И нерасторопная. А ещё… — замолкает Анвар и отскакивает, потому как сразу после соединения жидкости из двух маленьких бутылочек моё зелье немедленно оказывается на его рубашке.

Он шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и опустив голову, наблюдает за тем, как моё творение разъедает белоснежную ткань, не оставляя ожогов на твердой груди.

С усмешкой наблюдаю за тем, как господин, наполненный магией, ректор пытается восстановить свою рубашку, но безрезультатно и спустя несколько попыток поднимает на меня свой полный удивления взгляд.

— Будем считать, что сегодня тебе повезло. Ты действительно гордишься тем, что создала только что зелье, которое я изучал ещё на первом курсе? И да, зельеварение не было моим основным направлением. А ещё — выдыхает он своё раздражение — Если хотела увидеть меня без рубашки — с усмешкой произносит он и разрывает ткань, пуговицы со звуком падают на пол — стоило просто попросить.

— Я не желаю видеть вас без рубашки и вообще не горю желаний взаимодействовать с вами лишний раз — произношу я и это правда. — Я лишь показала вам часть моих умений, воспользовавшись возможностью. Чтобы это сработало только на ткани без вреда вашей коже, я должна была точно подобрать каждый ингредиент и даже лишняя капля, могли оставить след ожога на вашей груди — небрежно киваю в его сторону и хочу опустить голову, но взгляд цепляется за узоры на его ребрах, которые изящными, тонкими линиями поднимаются, заполняют собой половину груди, плечо и спускаются по руке до самого локтя. Невероятно красиво.

— А говорила, что не желаешь видеть меня без рубашки — снова звучит этот самодовольный голос господина ректора и я поднимаю взгляд к его лицу. Щеки вспыхивают от смущения, потому что господин ректор красивый. Широкие плечи, твердой грудь, идеально прорисованные мышцы пресса на его животе.

— У тебя не было выбора, Антариэт. Из тех ингредиентов, что лежали перед тобой, можно приготовить лишь два зелья. Ты гордишься тем, что лучшая из лучших смогла тщательно выверить нужное количество капель, чтобы не обжечь меня? Это я дал тебе эту возможность. Я не увидел ничего выдающегося — добивает он меня, и я чувствую, как давление его силы оседает на плечах. Мне становится горько, внутри вспыхивает обида и царапает изнутри когтистой лапой.

Хочу сказать что-то ещё, заступиться за себя, но не успеваю.

— Анвар! Это еще кто, разорви её ярость Драхара, вообще такая? — встряхивает воздух в кабинете ректора женский крик.

— Элиза? — кажется, я впервые вижу господина ректора таким растерянным