Ты – моё искушение. Изгой и Аристократка - Елена Смертная

— Леди Хейл? — Я постарался сесть, чтобы не выглядеть совсем уж разбитым слизняком. — Здравствуйте.

— Здравствуй, Аксель.

Кажется, нам даже не надо было объясняться друг перед другом. В воздухе витало понимание, что все всё знают о сложившейся ситуации.

— Простите, что я вас побеспокоил. С Мирандой всё хорошо?

— Да, она наверняка сейчас придёт. Я поспешила раньше, чтобы успеть застать тебя одного.

— Хотите мне что-то сказать?

Я понимал, что эта женщина вправе меня осуждать. Я втянул её дочь в ужасную ситуацию. И от осознания, что Миранда в порядке, даже я выдохнул. Ведь всякое могло произойти, когда я отключился.

— Я знаю обо всём, что ты сделал для моей дочери…

Я поднял на аристократку удивленный взгляд.

Она рассказала матери?..

— Я благодарна тебе, хотя, когда вы появились здесь, мне хотелось, чтобы такого, как ты, никогда не было в жизни моей дочери. Она… она была вся в крови. — Её губы дрогнули.

— Что произошло?

— Сейчас всё нормально, а у меня мало времени. Я вот что хочу тебе сказать, Аксель. Я желаю своей дочери только счастья.

Ясно. Сейчас меня попросят оставить принцессу в покое и никогда к ней не приближаться.

— Я поня…

— А ну, не перебивай меня! — грозно фыркнула женщина, и я тут же понял, что характером Миранда отчасти в мать. — Я всегда поддержу её решение. Я не из тех матерей, которые будут отворачиваться от выбранного ею мужчины только потому, что он беден. Но… если ты хочешь и дальше общаться с моей дочерью, начни ценить её. Она не какая-то сомнительная девица, которая не достойна уважения. Она разодрала себе руки в кровь, а потом выхаживала тебя часами, чтобы ты смог дальше шевелить конечностями. И все эти часы она не обрабатывала свои раны, потому что каждая секунда была важна. И если после этого ты будешь и дальше с ней груб на пустом месте…

Она задохнулась от возмущения, не найдя слов, чтобы выразить свои чувства. Но этого было и не нужно.

— Я понял вас, леди Хейл, — сказал я уже с настоящим пониманием дела, а не просто огрызаясь.

За дверью послышались шаги. Аристократка шумно выдохнула, успокаиваясь.

— Ну и хорошо. Тебе очень повезло, Акси. Будь мужчиной и либо прими это, либо…

— Мама! — раздался голос Миранды, и разговор был прерван.

Я посмотрел на вошедшую принцессу. Никогда она ещё не казалась мне столь красивой, как сейчас. В утренних лучах солнца, которые пробивались сквозь занавески. В повседневном платье, с высоким хвостом и перебинтованными от локтей до пальцев руками. Лишь умывшаяся, ещё не накрашенная и с видимыми синяками под глазами, потому что эту ночь явно плохо спала.

— Что? — звонко отозвалась её мать, будто мы и не говорили ни о чём особенном. — Я пришла посмотреть, как Акси себя чувствует.

— Оставь нас, пожалуйста, — вздохнула Миранда.

— Конечно.

Прежде чем уйти, леди Хейл ещё раз посмотрела на меня строгим взглядом. И я еле заметно кивнул ей, хотя… что делать-то, толком ещё не знал.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила принцесса, подходя к кровати.

— Немного ослабленно, но хорошо. Сколько я спал?

— Ночь. Мы пропустим один день учебы. Но это не самое худшее.

Миранда села на край кровати, и теперь я видел её лишь вполоборота. От неё исходила странная аура, она словно светилась изнутри печальным светом. Наверное, так солдаты видят сестер милосердия, которые выхаживают их во время войны. В каких-то запрещенных сказках я читал об ангелах, которые являются вестниками всего прекрасного и чистого. Сейчас эта ядовитая змейка вдруг стала именно такой. Лишь крыльев не хватало. Вместо них были бинты.

— Ты ранена?

— Пустяки. Просто царапины. Пришлось выбивать дверь шкафа.

— Да. Не надо было тебя закрывать.

— Ну, ты ведь привык решать проблемы в одиночку, никому лишний раз не доверяясь, да?

Миранда фыркнула. Я же не мог сейчас спорить с её осуждением.

— Как ты справилась с ядом?

— У меня были с собой зелья, которые мы готовили для проекта. Я влила в тебя все, и это помогло в дороге. Замедлило распространение яда.

— А дальше?

— Ты сказал профессору Дорну, что зелье для исцеления человека из твоей крови можно создать, только если взять из тебя литра три-четыре. Вот я и взяла. Ровно столько, чтобы ты не умер от кровопотери. Впрочем, твой организм тут же начал вырабатывать новую. Потому ты отлично смог продержаться, пока я очистила твою от токсинов и сделала переливание вновь.

— Ты не изобретала противоядие, а просто вывела яд?

Миранда кивнула и посмотрела куда-то в пол, пока продолжала задумчиво объяснять:

— Я понимала, что в случае с любым другим человеком это вряд ли поможет. Ведь уже могли быть заражены органы. Но твой организм справился сам, едва получил очищенное топливо, которое я дополнительно пропитала своей магией.

Я молчал. Повисла тишина. Принцессе это не понравилось.

— Может, скажешь хоть что-нибудь?! — рыкнула она…

…и как только обернулась ко мне и пронзила гневным взглядом, я не смог сделать ничего другого, кроме как поддаться вперед и тут же поцеловать эту гениальную фурию, которая обернулась добрым ангелом, спасшим мою жизнь.

Глава 24. А что теперь?

Миранда

Акси лежал головой на моих коленях.

Мы молчали.

Случившийся поцелуй лишил нас обоих дара речи. У меня в голове снова и снова проносился момент, когда в жар возмущения врывается это горячее прикосновение. Мир сузился до точки соприкосновения наших губ. Всё вокруг перестало существовать, будто меня контузило взрывом. С каждым нетерпеливым движением уст Акселя, я ощущала, как тело охватывает чувство, по своей силе сравнимое только с огромным голодом. Но это было желание насыщения иного рода. Оно пронизывало всю плоть и приятно жглось, нарастая.

Я знала, что это взаимно.

Акси не посмел прикоснуться ко мне ладонями. Казалось, если он ещё и сожмет мою плоть в руках, мы не остановимся, пока не зайдем слишком далеко.

Ранее мы с ним ругались до рыка и битья стекла.

В этот раз всё было бы точно также.

Если соприкоснемся окончательно — вспыхнем и сгорим. В очень сладостном огне похоти и в жгущем осуждении после, когда всё закончится.

Головой я понимала, что об этом даже думать нельзя. У меня за дверью мама. Она доверяет мне. Знает, что я не натворю глупостей. Но, Святая Королева, были бы мы в любом другом