Его принцесса - Лиза Бетт

– Подожди меня на чердаке. Я через минуту вернусь… – она взволнованно перебивает и тут же скрывается на лестнице, ведущей вниз.

Я пулей бросаюсь наверх, вхожу на чердак и места себе не нахожу те несколько минут, пока Мира не возвращается. Я снова бросаюсь к ней, обнимаю, чувствую себя так, будто родной человек, с которым я давно не виделась, решил меня навестить.

– Он все‑таки забрал тебя с собой? – Она первая начинает разговор, и я киваю, отвечая на ее вопрос. Мы располагаемся на диване, накрытом белой простыней, и наперебой заваливаем друг друга вопросами. – Герман не был против? Они не обидели тебя? С тобой хорошо обращаются?

– Да, Сеймур согласился забрать меня, нет он меня не обижал. Я в этом доме будто гостья, но если разобраться, пленница, хотя все и старательно этот факт игнорируют. А что тут делаешь ты? Я думала, Герман не отпустит тебя, он же был так помешан…

– Он и не отпускал, – она удрученно склоняет голову, и в ее глазах сквозит такая боль, что мне становится жаль ее. – Тот парень, Демьян, с которым вы увидели нас в коридоре. Он похитил меня из дома Германа и привез сюда. Герман не был в курсе. Но и я не знала, что этот особняк принадлежит Сеймуру.

– Этот особняк точная копия дома Германа, – киваю, – много лет назад Рудольф Орсини подарил своим сыновьям по особняку, чтобы они могли продолжить его бизнес и торговать людьми. Герман оправдал надежды покойного отца, а вот Сеймур не решился следовать семейной традиции и отошел от дел. Отец был в бешенстве. Он грозился отречься от младшего сына и лишить его наследства.

Эта картина сложилась у меня в голове, когда из разговоров урывками я ловила факты о братьях. Прислуга шепталась за спиной, иногда мне удавалось выудить информацию у болтливой Зарины…

– А почему между братьями повелась такая вражда? Не похоже на конкуренцию… – Мира задумчиво вникает в суть.

– У Сеймура была любимая. Поговаривают, он отошел от дел ради нее, и ради нее пошел наперекор отцу. Он был против торговли живым товаром, и мечтал отцовский бизнес порушить.

– И отец взбесился?

– Не просто взбесился. Он переписал завещание, и все свое имущество завещал старшему сыну, который шел по его стопам. А уже через месяц его не стало. Говорят, старшего Орсини убил кто‑то из его врагов, но это лишь домыслы… И все наследство перетекло в руки Герману. А Сеймур остался ни с чем…

– Я не знала о завещании… И если эта версия правдива – у Германа был мотив прибрать отцовские деньги к рукам.

– Вот именно, – киваю и продолжаю, – Фамилия Орсини одна из самых крупных и влиятельных, и Герман с ней не справлялся. Годы шли, семейный бизнес постепенно загибался. Сеймур, оставшийся без наследства, выстраивал свою империю сам, а Герман бесился, глядя на брата, который поднялся почти с нуля. Старшему же Орсини не удалось даже сохранить отцовский капитал, не то чтобы нажить новый. А еще та девушка, на которой Сеймур женился раздражала Германа. Его бесило, что младший брат счастлив. Ему хотелось сделать так, чтобы тот вернулся в бизнес и помог Герману его реабилитировать. С таким предложением тот и пришел к Сеймуру, который благополучно послал брата куда подальше.

Мира молча слушает, и по ее глазам я понимаю, она не была в курсе.

– И тогда Герман подстроил ту аварию, в которой погибла возлюбленная Сеймура. И его будущий наследник.

– Я конечно знала, что Герман ублюдок, но чтобы убить невинную беременную женщину…

– Прямых доказательств нет, но поговаривают, что авария дело рук Германа обозленного на брата за отказ вернуться к торговле рабами.

– Почему Сеймур держит тебя здесь, если он против этого? Зачем ему это? – Мира задает резонный вопрос, и я улыбаюсь горько и отчаянно.

– Герман подарил меня ему не просто так. Это еще одна издевка. Вишенка на торте предательства и «братской любви» Орсини. Так уж вышло, что я практически точная копия его погибшей в аварии жены.

– Лилия! – громогласный голос доносится из коридора, и мы обе вздрагиваем. Сталкиваемся испуганными взглядами, и я сбивчиво лепечу.

– Он не прикасается ко мне, но порой я боюсь его сильнее, чем его старшего брата.

– Беги! Если захочешь увидеться, я живу в комнате прислуги на первом этаже. Третья дверь слева.

Я сжимаю ее руку, вскакиваю с дивана и бросаюсь прочь с чердака. У лестницы меня ждет сам Дьявол. Его глаза мечут молнии, и я невольно втягиваю голову в плечи.

– Никогда больше не смей приближаться к ней!

– Но я же… Мы просто разговаривали… – пытаюсь его урезонить. От этого он еще больше злится.

– Я запрещаю тебе с ней видеться, Лилия! – громом поражает, чеканя каждое слово. А я проглатываю пару язвительных реплик и решаю не драконить Сеймура. Просто шагаю в комнату и он, будто издеваясь, двигается следом. – Ты слышала меня?

Цепляет мой локоть и резко разворачивает меня к себе, заглядывая в лицо.

И я каменею от такого накала и от неожиданности залепляю ему пощечину.

И тут же распахиваю глаза шире, понимая, что натворила. Сеймур с шумом выдыхает, а потом снова медленно вдыхает. И я готовлюсь к худшему, но ничего не происходит.

Сеймур молча испепеляет меня взглядом, а я подавляю дрожь, охватившую мое тело, как только он меня коснулся.

– Выпороть тебя? – глухо давит.

Я испуганно молчу, глядя на него.

– Когда ты злишься, ты совсем на нее не похожа… – вдруг неожиданно признается, и я не знаю, как реагировать на его слова. – Но в такие моменты я хочу тебя сильнее.

Я потеряна. Потеряна в буйстве эмоций, в их силе, в их противоречивости. Меня знобит и одновременно распирает пожаром изнутри. Мне хочется заорать на него и влепить вторую пощечину. И хочется, чтобы он снова меня поцеловал. Самой сделать это мне не позволит уязвленная гордость.

– Хочешь, но не настолько сильно, чтобы довести дело до конца и меня отпустить…

Он отшатывается от меня, будто его ударили, и выпускает мою руку из хватки. А потом так же стремительно выходит из комнаты. Хлопает дверь.

Я тяжело дышу. Прислоняюсь к двери гардероба головой и прикрываю глаза.

…в такие моменты я хочу тебя сильнее…

Лучше бы он не произносил этого вслух.

И я никогда бы не узнала, как один лишь намек на близость обострит все мои чувства…

Глава 25

Остатки дня я провожу в своей комнате.