Сердце и надежда - Александра Бэнкс

всё равно спасибо. Последнее, чего бы мне хотелось — это чтобы Оливия из-за меня попала впросак. Или, в худшем случае, я бы потеряла работу из-за их дурацких, устаревших представлений.

— Да уж, было бы очень жаль.

Я закатываю глаза, и он усмехается, переводя взгляд обратно на дорогу. Он нажимает кнопку включения на стерео, и в кабине начинает греметь Nickelback. Подходит. Мы болтаем о работе и его семье, пока едем полтора часа.

— Ты так и не сказал, что входит в наш отдых и восстановление? — спрашиваю я. Мне нужно знать, к чему готовиться.

Он поворачивается ко мне с широкой ухмылкой:

— Время Рида и Руби, конечно же.

Я смеюсь, он подмигивает. Я театрально вздыхаю, и он снова смотрит на дорогу.

Когда мы сворачиваем в длинную подъездную дорожку его нового ранчо, проходящую через высокие деревянные ворота, я тут же выпрямляюсь, как щенок ретривера, опускаю стекло и начинаю разглядывать окрестности.

Рид паркуется у дома и глушит двигатель. Когда он открывает мою дверь, я откидываюсь назад и не могу стереть улыбку с лица. Он протягивает руку, как будто я выхожу не из пикапа, а из кареты, и я смеюсь.

Этот мужчина делает меня счастливой.

Когда мои новые сапоги впервые касаются земли, Рид сгибает руку, и я почти автоматически вкладываю свою в его. Это уже становится привычкой. Он наклоняется к моему уху.

— Добро пожаловать домой, Рубс.

— Это твой дом, Рид. Мой — это крошечная квартирка площадью пятьдесят квадратов на восточной стороне.

Он улыбается.

— А я бы с удовольствием увидел твой город.

— Ты никогда не был в Нью-Йорке?

— Ни разу. Даже близко не был.

— Но Лоусон же там живёт.

— Знаю. Просто никогда не доводилось поехать. Гарри считает, что праздность — от лукавого, или какую-то там подобную чушь несёт.

— Праздные руки — орудие дьявола. Мой отец тоже так говорит. И он, по сути, прав. Я бы тоже предпочла быть занятой — строить карьеру, жизнь, чем сидеть без дела.

— Я видел, что для тебя значит «занята», Роббинс. Это... многого стоит.

Я усмехаюсь и мягко толкаю его плечом.

— Наверное, ты прав. А что, ты бы предпочёл, чтобы я босиком бегала по кухне и весь день гонялась за гурьбой шумных детей?

Он резко останавливается и смотрит на меня сверху вниз. Щёки тут же заливает жар. Я не это имела в виду. Совсем не это. Я не говорила, что была бы в его кухне с его детьми. Но судя по ухмылке, размазавшейся у него на лице, он именно так всё и понял.

— Рид...

— Думаю, ты выглядела бы восхитительно на моей кухне, Рубс. Но это ведь не твой план, верно?

Он стоит слишком близко. Между нами пара сантиметров. И да, он прав. Это не мой план. Я хочу когда-нибудь открыть собственное агентство по организации мероприятий, а для этого нужно вкалывать в крупных агентствах, брать опыт, работать долго и упорно. Но я не хочу тратить свой день отдыха на разговоры о работе, так что я просто вкладываю ладонь в его руку и тяну в сторону дома.

— Экскурсия, Ридси. Покажи мне своё новое приключение.

Он прижимается ко мне сзади, не отпуская мою руку, и мы замираем в паре шагов от крыльца. В доме кто-то есть.

— Это всего лишь Мак, детка.

— А я и не знала, что он здесь.

— Да, пока я кайфовал в Грейт Фолс, он делал мою работу.

— Что? Ты не сказал, что тебе нужно было быть здесь…

— И не нужно. У меня есть Мак.

Как только он это произносит, его старший брат выходит на крыльцо.

— Руби, — кивает он, уже в шляпе. — Как прошла ваша вечеринка?

Он одет в джинсы и рубашку в клетку с закатанными рукавами — точно как Рид. В руках кружка с кофе.

Господи, я бы сейчас всё отдала за кофе.

— Хочешь кружечку, Роббинс? Или ты всегда смотришь на чашки так жаждущим взглядом? — говорит Мак.

Рид шагает в дом.

— Я бы с удовольствием. Утро выдалось насыщенное?

— Да нет. Немного воды и пара заборов — Гарри попросил.

— У тебя вообще бывают выходные?

Он приподнимает бровь, как будто я, вообще-то, должна молчать.

— Обычно нет. Ранчо — это не работа. Это круглогодичный, триста шестьдесят пять дней подряд, образ жизни. По крайней мере, у Гарри. А мы в этом участвуем — добровольно-принудительно.

Он снова делает глоток.

— О, должно быть, непросто.

— Это стиль жизни, точно. Заходишь?

— Конечно. А то вдруг Рид испортит мне кофе, если сам нальёт.

— Слишком сладкий получится, да? — Он усмехается и переступает с ноги на ногу, пока я прохожу мимо с лёгким смешком.

— Что-то вроде того, Мак.

Он приподнимает шляпу, ставит кружку на маленький столик у двери и спускается с крыльца.

— Увидимся, Руби. Хорошего тебе дня отдыха!

Я машу ему, улыбаясь, но с лёгкой озадаченностью. Эти мужчины... они всё между собой делят?

— Кофе, детка? — раздаётся за спиной голос Рида.

Я оборачиваюсь, и он протягивает мне кружку, кивком приглашая внутрь.

— Пошли, сначала экскурсия по дому.

Я иду за ним. Дом небольшой, но уютный. Именно таким я себе и представляла фермерский дом. Слева — кухня, справа — гостиная с камином. Здесь можно запросто потеряться на часы.

Рид поднимается по лестнице, я следую за ним. Когда мы доходим до второго этажа, он машет рукой в сторону.

— Гостевая спальня.

Потом указывает на дверь напротив.

— Самая маленькая комната в доме. А вот это... — он подходит к открытой двери слева и облокачивается на косяк, — это моя новая спальня.

Я прохожу мимо него и захожу внутрь. Здесь по-домашнему. Просто. Приятно. Большое пространство, пол из отполированного дерева придаёт комнате тепло. Ничего общего с бетоном и стеклом моей квартиры. Под длинным окном уютно устроена скамейка, и я сажусь, чтобы насладиться видом на горы. Виды — потрясающие.

— Она потрясающая, Ридси.

Я делаю глоток кофе — он горячий, с землистым привкусом. Восхитительный.

— С конской спины вид лучше. Пошли, посмотрим остальное.

Неохотно покидая уютное местечко у окна, я вздыхаю и встаю. Мы допиваем кофе, и Рид споласкивает кружки, оставляя их в раковине.

— Итак, что у нас по плану на день?

— Я же сказала, детка. Верховая езда. Хочешь свою лошадь или мне придётся смириться с тем, что ты будешь хвататься за меня на парной посадке?

Я хлопаю его по руке.

— У меня будет своя, спасибо большое.

Сарай огромный — такой же, как у Гарри и Хадсона. Внутри стоит