Измены наших любимых - Лия Султан

себя на своем месте. Недавно ее назвали одной из лучших сценаристок страны, а студия заключила с ней эксклюзивный контракт. Совсем скоро начнутся съемки ее ретро-детектива о преступлениях в Алма-Ате 60-х.

А дома ее ждал трехлетний сынок — счастье и отрада. Теперь у нее была новая мечта — купить двушку, чтобы у Армана была своя комната. Она делала всё, чтобы он ни в чём не нуждался. Особенно не чувствовал отсутствие отца. Любила за двоих, давала нежность и заботу тоже за двоих.

Вот и сейчас в Duty Free огромного стамбульского аэропорта она положила в корзину две машины. Одну — Армашке, другую — для Умке. Махаббат и ее родителям турецкие сладости и сувениры. А маме, которая приехала из Костаная, чтобы присмотреть за внуком, она решила купить духи.

— Лаур, а как тебе вот эти? — Карина поднесла ей крышечку пробника и Лаура прислушалась к аромату. — Нотки граната, пиона, малины. Приятный парфюм.

— Вот и мне понравился. Для сестренки хочу.

— Бери. Он очень нежный, — улыбнулась она.

— Лаура?

Внезапно за спиной раздался до дрожи и боли знакомый голос из прошлого. Голос, который старательно забывала и, казалось, забыла.

Она все еще не могла обернуться и зажмурилась, надеясь, что человек подумает, что обознался. Но мужчина повторил:

— Лаура? Это ты?

Сделав глубокий вдох, Лаура все-таки повернулась и лицом к лицу столкнулась с бывшим мужем.

— Здравствуй, Кадыр.

Шоураннер(англ. showrunner) — это человек, работающий исполнительным продюсером, отвечающий за основное направление и развитие проекта. Шоураннер обычно совмещает обязанности сценариста, исполнительного продюсера и редактора сценариев. В отличие от кинематографа, где творческий контроль находится в руках режиссёров, шоураннер по статусу всегда выше телевизионных режиссёров

Глава 17. Чужие

Лаура не видела бывшего мужа четыре года. С того дня, когда он молча забрал свидетельство о разводе и ушел, а она так и не призналась, что ждет от него ребенка и что он — о чудо — растет в ее животе и сердце бьется, и будет биться. Она скрыла правду, потому что тогда ей казалось, что он не заслуживал этого малыша, ведь с первого дня решила, что Арман — только ее малыш.

Она отрезала Кадыра от себя, как ту самую бородавку на руке, которая вечно за что-то цепляется и кровоточит. Ранка покрылась корочкой, отпала и шрам затянулся. Сейчас не осталось ни любви к нему, ни тоски по нему. Пустота. Белый лист.

И теперь она смотрела на высокого, статного и солидного Кадыра, и в душе ничего не шевельнулось. Он стал суровее, взрослее, может, жестче. Теперь был гладко выбрит, а виски посеребрила седина. В синих брюках и голубой рубашке выглядел солидно. Он держал в руках ручку небольшого черного чемодана. Такие обычно оформляют, как ручную кладь.

— Здравствуй, Лаура, — ответил он на приветствие. — Давно не виделись.

Она хмыкнула про себя: “Давно. И лучше бы не встречались”.

— Как дела? — спросил он.

— Прекрасно. Как твои?

— Лаур, я пойду, там еще духи посмотрю, — тихо проговорила Карина, видя, что между мужчиной и женщиной назревает напряженный разговор.

— Да, конечно. Я пойду сейчас.

Проводив взглядом девушку, которая показалась Кадыру знакомой, он сделал шаг вперед и посмотрел на корзину в руках бывшей жены. А в ней лежали две машины и коробки с пахлавой и рахат-лукумом. Лаура, заметив это, опустила корзину.

— Машины? — изогнул бровь Кадыр. В его голове вдруг пронеслась мысль, что она вышла замуж и все-таки родила.

— Это для сына подруги, — сказала она почти правду, а потом осеклась — зачем оправдываться?

— Понятно. Как родители?

— Хорошо. Твои?

— Папа умер год назад.

— Сочувствую. Иманды болсын.

Кадыр промолчал, но ей было неуютно от того, что он не уходил, а рассматривал ее.

Она ведь тоже не та, что четыре года назад. Той влюбленной женщины, которая страдала по мужу, выкинувшему ее на улицу, больше нет. Она не смотрела на него с восхищением и трепетом, как в первые годы замужества. Но она помнила каждое обидное слово в свой адрес, пощечину, после которой горела щека, разбитый ноутбук, как и разбитые надежды.

Всё, что она выстрадала вчера, сегодня придавало ей сил, чтобы справиться с любой бурей. Время вылечило ее раны, оно было ее союзником в том непроглядном одиночестве и боли. Оно же помогло ей собрать себя по кусочкам и измениться не только внутренне, но и внешне.

Ее волосы стали короче — чуть ниже плеч. Теперь она делала легкие волны с помощью “Дайсона”. На ней были голубые джинсы, футболка в красно-белую полоску, балетки и сумочка, перекинута через плечо. Легкий макияж, темно-ягодный оттенок на губах, здоровый румянец на щеках. Она выглядела моложе своих тридцати трех.

Лаура похудела с их последней встречи, изменилась, вся светилась изнутри до того момента, пока Кадыр ее не окликнул. Как в тот вечер в кинотеатре, когда он выцепил ее одну из всей толпы и подошел познакомиться.

Эти метаморфозы в бывшей жене Кадыр заметил издалека, когда тоже прогуливался по магазину. Сидеть в бизнес-лаундже надоело и он захотел размяться. И вдруг она — женщина из прошлого. Не поверил сначала, что перед ним Лаура. Присмотрелся. Надо же: четыре года жили в одном городе, а встретились в стамбульском аэропорту. Судьба, конечно, злодейка.

Он наблюдал за ней, когда она стояла боком и разговаривала с девушкой, улыбалась, смеялась. Внезапно понял, что хочет окликнуть, чтоб обернулась, посмотрела на него. Зачем, сам не понимал. Он ведь помнил, как тогда в квартире они кричали друг друга, как он ее ударил, хватал за горло, швырял по гардеробной. Тогда его не трогали ее слезы. Потом, спустя время, Кадыр иногда вспоминал о бывшей жене и о том, что сделал. Когда остыл, подумал, что надо было все-таки оставить ей хотя бы машину. Та было бы честно с его стороны, потому что она была из салона и стоила, как однушка на окраине. А еще злился, что Лаура вообще всплывает в мыслях, но списывал это на то, что они с Диной жили в той же квартире. Потом они с женой и дочерью все-таки переехал в дом за городом, так как девочке нужно было больше бывать на свежем воздухе.

— Летишь куда-то или наоборот домой? — спросил неожиданно и для себя, и для нее.

— Я была со съемочной группой на фестивале в Каннах, здесь пересадка.

Ей так хотелось крикнуть ему в лицо: “Я все-таки смогла! Ты смеялся, а у меня получилось!”

— Я — из Берлина. По делам ездил. Мы,