Развод не приговор - Валентина Кострова

тумбочке, на которой лежит альбом и карандаши. Рисовать я люблю, помогает снять стресс, выплеснуть свои мысли и эмоции. Отдаюсь во власть вдохновению, руки привычно двигаются, а на белом листе появляется набросок. Где-то через полтора часа я смотрю на рисунок и понимаю, что у меня определенно немного съезжает крыша. На меня смотрит Антон с призывным взглядом, с голым торсом, слегка для приличия придерживая простынь чуть ниже пупка.

Осуждающе качаю головой, как кто-то звонит в дверь. Вздрагиваю, спешно захлопываю альбом, кладу его обратно на тумбочку. На цыпочках крадусь к двери. В столь поздний час ко мне никто не может прийти. Родные с Олегом не в курсе, где я живу. Мии не за чем, как и ее брату, приходить.

Глазка нет, видеозвонок игнорирую. Я настолько привыкла, что тут безопасно и никто меня не тревожит, что выключила его. Не спрашиваю кто, лишь щелкаю замком и немного приоткрываю дверь. Сердце пропускает удар. Стоит Антон. С взъерошенными волосами, с мрачным взглядом, всем видом показывая, что хорошего не стоит ждать.

— Нужно спрашивать кто, — цедит сквозь зубы, заходит в квартиру, оттесняя меня к стене.

Захлопнув дверь, мгновенно оказывается рядом. Обхватывает ладонями лицо, смотрит в глаза, на губы, опять в глаза. Язык прилипает к небу, не в силах спросить, что он делает, что вообще происходит.

— Все мучался вопросом, каково это тебя целовать, — шепчет Антон.

Не дожидаясь моего ответа, склоняется и целует в губы.

Перехватывает дыхание. От неожиданности зажмуриваюсь и цепляюсь за предплечья Антона. И к своему постыдному ужасу, я отвечаю на поцелуй, и он мне нравится. До мурашек.

В голове блокируются все здравые мысли, голос разума пищит, но так тоненько, тихо, что под шквалом нахлынувших чувств его совершенно не слышно. Чувства обжигают. Меня будто бросили на раскаленную сковороду и обжаривают с разных сторон.

Бойтесь своих желаний. Действительно нужно быть осторожными с мыслями. Кто же знал, что все так внезапно закрутится, завертится, что назад пути нет.

Назад мы никуда не идем. Антон, не отрываясь от моих губ, да я сама за него цепляюсь, как утопленница за спасательный круг, ведет нас вглубь квартиры. Поразительно, как мы не натыкаемся на углу стен и мебель, не сносим ничего на своем пути. Я лишь спотыкаюсь раз, но только для того, чтобы плюхнуться на кровать спиной и с задержкой дыхания наблюдать, как Клинский одним движением снимает с себя футболку и нагибается ко мне, чтобы опять бесстыдно пьяняще целовать.

Я прислушиваюсь к себе. Мне нужно до конца понять, стоит ли нырять с головой во внезапный омут или это всего лишь вспышка, которую нужно переждать. Против воли сравниваю ощущения с Олегом и с Антона.

С мужем у меня всегда присутствовала напряженность. Не помню такого, чтобы была расслаблена и наслаждалась с ним близостью. Нет. Я каждый раз молилась, чтобы побыстрее все закончилось и меня не трогали. Более того, уговорила Олега составить график супружеских обязанностей. Мне так проще было настроиться.

С Антоном я еще не понимаю, что со мной происходит, но ясно одно: мне нравится его поцелуи, меня не раздражает его дыхание, хочется трогать и трогать его, ощущая под ладонями гладкость кожи и рельеф мышц. Его губы на вкус сладко-горькие.

Мне определенно немного сносит голову от происходящего. Иначе не понимаю, как я позволяю самой себе целоваться с другим мужчиной, будучи замужем. Эта мысль не ушат холодной воды, но немного отрезвляет.

— Постой… — шепчу в горячие губы, упираясь ладонями в грудь Клинского. Он поднимает голову, пытается сфокусировать на моем лице взгляд. С каждой секундой реальность его быстрее и быстрее догоняет, что в какой-то момент резко выпрямляется и уже с ужасом смотрит по сторонам. Проводит рукой по шеи, слезает с меня и садится рядом. Я перевожу дыхание, пытаясь успокоить взволнованное сердце, принимаю вертикальное положение.

Какое-то время молчим, смущены ситуацией.

— Извини, — Клинский косится в мою сторону, потом нагибается и поднимает с пола футболку, спешно ее натягивает. Я едва сдерживаю разочарованный вздох. Мне нравилось смотреть на его голы торс. Он очень даже ничего.

— Все в порядке, — трогаю пальцами свои губы, Антон замечает этот жест, я спешно опускаю руку. — Целуешься ты хорошо, не на что жаловаться, — встречаемся глазами. Некоторое время напряженно всматривается, а затем одновременно усмехаемся.

— Я пойду, — поднимается, но я почему-то удерживаю.

— Оставайся на ночь, кровать большая.

Желание спать с Клинским в одной кровати не имеет никакого логического объяснения. Просто хочется и все. Это как хочется до дрожи шоколадку, она рядом, так почему ее не съесть.

— Не боишься?

— А чего бояться? Ты меня не съешь.

Отползаю к изголовью, наблюдаю, как Антон оборачивается и с прищуром смотрит на меня. Его колебания понятны, любой бы сомневался, что явилось решающим фактором остаться, не знаю. Он встает, обходит кровать и ложится на свободную половину, закинув руку за голову. Я поворачиваюсь набок и любуюсь профилем мужчины.

Он все же притягивает взгляд. А еще очень харизматичный. От него так и прет энергия. Хорошая такая. Почему-то знаешь, что не обидит, наоборот, сделает все возможное, чтобы защитить. С таким человеком не страшно по жизни идти, спотыкаться и ошибаться. Он всегда во время схватит за руку, удержит, спасет.

— Почему ты стал адвокатом по разводам? Насколько я поняла, родители не развелись, Мия тоже замужем не была. Почему не уголовные дела?

— Не знаю, — Антон с закрытыми глазами пожимает плечами. — Просто выбрал по остаточному принципу, когда выбирали направлением. Все хотели разбирать солидные дела, а не копаться в чужом личном белье.

— Но в итоге ты стал самым известным и дорогим адвокатом по бракоразводным процессам. Многие хотят, чтобы ты вел их дела.

— Я просто люблю свою работу, люблю выполнять ее качественно и не проигрывать по пустякам. Поэтому, — поворачивает голову в мою сторону, открывает глаза. — Я добьюсь твоего развода с Поклонским.

12 глава

Паркуюсь, глушу машину, беру с соседнего сиденья конверт и выхожу. Прохожу мимо контрольно-пропускного пункта бизнес-центра, на лифте поднимаю на десятый этаж. В коридоре ни души. Направляюсь вглубь, замедляя шаг перед закрытой дверью, сбоку табличка «генеральный директор Шубина Мария Ивановна».

Бабуля в возрасте, а рулит бизнесом и своей семьей твердой рукой. Гнет свою линию, наплевав на чувства дочери и внучки. И вот я, отважный рыцарь, черт побрал, лезу в пасть огнедышащему дракону.

— Здравствуйте, — приветствует меня пожилой секретарь мужчина, смотря на меня поверх очков. Похоже, это верный вассал бабули. — Чем могу вам