Второй шанс Виктории - Наталья Смеречинская

вдруг захлопнулась, и замок заклинило. Карен уверяла, что замок просто старый и изношенный, так что сам по себе мог замкнуться… Но мы так и стучали до тех пор, пока мистер Армстронг не услышал нас и не выпустил.

Она поджала губы, как будто переживала, что её слова покажутся недостаточным объяснением.

— И ты вернулась вовремя, Молли, — я успокаивающе коснулась её руки. — Всё в порядке, правда.

Служанка согласно кивнула, но видно было, что она чувствует себя виноватой.

— Где Карен? — решила уточнить я, чувствуя облегчение что с девушками все в порядке.

— Она получает инструкции от мистера Армстронга — отрапортовала Молли — А я пока помогу вам одется, мисс. Мы и так порядко подзадержались здесь.

Это точно! Я с удовльствием покину это место и предпочла бы сюда больше никогда не возвращаться.

Глава 16

Последующие два дня я горько расплачивалась за пережитый стресс. Меня свалила лихорадка, и я пролежала в каком-то бреду всё это время.

Молли самозабвенно ухаживала за мной, но иногда мне казалось, что я оставалась одна, и тогда дикие, тревожные образы терзали мой измученный разум.

Вот Генри, хохоча, хватает меня за руку и тащит на растерзание хорошо разодетой и напомаженной толпе. Они жаждут моей крови и моего позора.

— Она голая! Голая, смотрите! — тычут они в меня, и я действительно понимаю, что голая и в крови. — Блудница! Проклятая Далила! Шлюха!

Ярится толпа. Образ отпускает только, когда на лоб мне кладут холодный компресс и протирают лицо, но сил, чтобы просто приподнять ресницы, нет.

И тогда я снова проваливаюсь в тревожный сон, где лежу в карете, без движения, как сломанная кукла. Мои глаза широко раскрыты и устремлены в одну точку. Мимо пробегают серые стены домов Лондона, а я лежу, не шевелясь и абсолютно не чувствуя своего тела.

Я знаю, что не одна, догадываюсь, что там, в глубине и сумраке кареты, прячется кто-то ещё, но не могу повернуть голову и увидеть.

— Викки! Викки, милая, как ты? — услышала я знакомый голос Маргарет, полный беспокойства, и с трудом разлепила глаза. Она стояла передо мной, нахмуренная и обеспокоенная, без привычной мягкости на лице.

— О, Боже, Виктория, это совсем не то, что я ожидала увидеть, когда приеду в Бат. Совсем не так выглядят люди, которых отправляют сюда «поправлять здоровье».

— Маргарет, — я расплылась в улыбке, и мои глаза наполнились слезами облегчения.

До этой минуты я и не представляла, насколько потерянной и одинокой чувствовала себя.

— Как же я рада тебя видеть!

— Ох, дорогая! — Маргарет, больше не сдерживаясь, бросилась к моей постели и взяла мою руку в свои ладони, прижав к щеке. — Как же меня убивает твоя болезнь. Я каждый день молюсь Богу, чтобы Он исцелил тебя.

— Спасибо, — прошептала я, и мне стало даже немного совестно. Она так переживает, а я лишь подливаю масло в огонь тем, что так откровенно раскисла. — Не стоит, милая, так волноваться, думай о ребёнке.

— О, ребёнке? — Маргарет будто очнулась от своих мыслей и тут же помрачнела. — Да, о ребёнке.

Пробормотала она и опустила мою руку.

— Знаешь, Викки, — проговорила она, отвернувшись к окну будничным и безразличным тоном. — Мне кажется, что этот ребёнок не родится никогда.

— Нет, Маргарет, — испуганно прошептала я. — Боже, что случилось за эти дни?

Я попробовала приподняться, но куда там. Слабость была такая, что сил на простые эмоции совсем не хватало, не говоря уже о таком титаническом подвиге, как подняться.

И всё же речь подруги всколыхнула меня.

— Ничего, — ответила она и снова повернула ко мне лицо, на котором застыла кукольная, искусственная улыбка, достойная благовоспитанной и добропорядочной леди Эшвуд. — Всё в порядке, Виктория, просто у меня, как у всех леди в интересном положении, бывают свои странности. Не обращай внимания.

— Маргарет, — я всё же сподвиглась поднять руку и попытаться взять её, но промазала, и мои пальцы соскользнули, зацепив край её рукава. Зашипев, Маргарет отдёрнула руку и быстро спрятала её за спину, но я успела УВИДЕТЬ!

— Марджи! — мой вскрик был полон возмущения и гнева. — Откуда синяки?!!!

Маргарет резко отступила, и её лицо на миг помрачнело, после чего она вернула привычную, натянутую улыбку. Но прежде чем она открыла рот, пытаясь наградить меня очередной порцией благовоспитанной лжи, я резко обрубила её.

— Не смей лгать мне, Маргарет Антония Эшвуд, в девичестве Винтервуд! Только не мне! Это Арчибальд? Конечно же Арчибальд, кто же ещё?

Маргарет испуганно замотала головой на мою обвинительную речь.

— Нет-нет, Викки, не думай плохо о своём брате. Это не он, я сама...

— Хватит выгораживать его, Марджи, — во мне росло раздражение от её покладистости и принятия такого положения вещей. Что-то внутри возмущалось, утверждая, что с женщинами так никто не должен поступать.

Возможно, для леди моего класса это было нормой, главное, чтобы всё происходило за закрытыми дверями, но я категорически отказывалась принимать такое отношение к женщинам. Особенно сейчас, когда столкнулась с грубой силой, что не считается с твоими желаниями. Не хочу такого для подруги.

И, о Боже, это же мой собственный брат, моя кровь! Что случилось с тем милым и добрым увальнем, с которым мы пускали солнечных зайчиков, спрятавшись за балюстрадой?

Когда ты успел вырасти в такого монстра, Арчи?

— Ты многого не знаешь, Викки, — покачала головой Маргарет. — И я тебя прошу не делать поспешных выводов! Я действительно виновата сама и больше не хочу об этом говорить!

Тон Маргарет был категорическим, а я просто не имела сил спорить. Весь мой боевой настрой вдруг утих, и я с грустью поняла — разве можно помочь человеку, если он не просит и не принимает твоей помощи?

И всё же я позволила себе резюмировать.

— Всегда есть выход, Марджи.

— Конечно, Викки, — тут же отозвалась подруга, и на её лице вновь вернулась привычная маска невозмутимости и благожелательности. — Давай лучше ты выпьешь лекарство, а я тебе почитаю.

Я послушно кивнула, принимая её заботу. Конечно, стоило бы обсудить с ней появление Генри Лэнгтона в моей жизни, его странное поведение, дикие обвинения, которые пугали меня своей возможностью быть правдой. Ну и то ужасное нападение незнакомца. Чего он хотел? Почему требовал что-то от меня? О каких «дружках» шла речь и что я должна была передать?

Так много вопросов! От них пухла голова, и хотелось спрятаться под одеяло, как ребёнку, чтобы скрыться от монстров под кроватью. Но реальность взрослого, увы, не позволяет таких простых решений.

И всё же я не осмелилась