Второй шанс Виктории - Наталья Смеречинская

Я чесно направлялась туда, пока вдруг услышала напряженные голоса с гостинной.

У нас гости? Неожиданно. Но почему меня никто не предупредил?

Судя по всему за дверями была Маргарет и...

— А я настаиваю, леди Эшвуд, — голос звучал холодно и настойчиво, с той особой интонацией, которую сложно было спутать. У меня перехватило дыхание. Этот голос невозможно было забыть — Генри Лэнгтон, герцог Пемброк.

Что он делает в нашем доме? Чего опять хочет этот невозможный мужчина?

Внутри меня поднялась волна возмущения и тревоги. Почему меня никто не предупредили? Я прижалась к стене у двери, стараясь не издать ни звука, и прислушалась.

— Герцог, — раздался ответ Маргарет, её голос был ровным и сдержанным. — Я уже объяснила, что ваша просьба невозможна. Виктория только недавно оправилась от лихорадки и всё ещё слишком слаба. Я не могу позволить, чтобы вы её беспокоили.

На мгновение повисла тишина, и я услышала, как Генри прошёлся по комнате, его шаги звучали глухо и размеренно.

— Значит, вы будете преградой между мной и мисс Эшвуд? — в его голосе звучала ледяная насмешка. — Вы считаете, что она настолько беспомощна, что не может сама решить, желает ли меня видеть?

Маргарет выдержала паузу, и в тишине её ответ прозвучал как предупреждение:

— Виктория, уже дала вам понять в прошлый раз, что не заинтересована в вашей особе, лорд Пемброк. Я думала, что ваш отказ свидетельство того, что вы приняли волю Виктории и те обстоятельства. Я искренее не понимаю зачем вам ворошить прошлое и навязывать свое нежелательное присутствие?

В прошлый раз? Мою волю? О, этот разговор пожалуй стоит услышать не взирая на мораль и те заповеди, которым учит нас священник.

Пусть простит меня, Бог, но я желаю услышать ответ герцога.

— Моя воля здесь совершенно ни при чём, леди Эшвуд, — Маргарет явно разозлила его своей речью, но это проявилось лишь в том, что голос его стал на несколько градусов холоднее.

Как ему удается играть так виртуозно роль ледышки, когда он... Нет, Викки, мы не будем вспоминать позора в купальнях. Это нужно забыть, искоренить из своего разума навечно!

— Но вы, должно быть, забыли, что, когда я что-то решаю, то привожу это к концу. А я желаю выяснить с мисс Эшвуд кое какие моменты и поверьте, мне для этого не нужно ваше благословение. Я говорю с вами только из уважения к Арчибальду и нашей старой дружбе.

— Герцог, вы позволяете себе слишком многое, — её голос был холоден, но ровен, как у натянутой струны. — Я думаю, вам пора покинуть наш дом и оставить Викторию в покое. Если вам дороги последние крупицы приличия, что за вами ещё числятся, вам стоит немедленно уйти. Тем более что моя невестка сейчас спит после дозы лекарства прописаного доктором.

Это была полнейшая чушь, я уже дня два как не принимаю снотворного прописаного доктором Хартли, но логику слов Марджи я прекрасно уловила.

Стоит ли появится в гостинной и выяснить чего хочет герцог? Или уйти в комнату и постараться жить так будто его не существует на этой земле?

— Ладно, — вдруг согласился он, хотя ответ был очевиден. Или он надеялся подняться в спальну дамы и разбудить ее хорошенько стряхнув за плечи? Я лишь покачал головой, представив эту картину, как герцог трясет меня, как грушу, а я сплю убаюканная снотворным.

Но это фантазия писателя мне взыграла. В настоящем никому и в голову не пришло бы такое позорное поведение. Все же времена Байрона остались далеко позади.

— Передайте тогда ей письмо от меня и скажите, что я настаиваю на встрече!

Генри знал, как придавать словам опасный оттенок. «Настаиваю» — одно это слово звучало так, будто оно выбивалось в камне, и уж никак не подлежало оспариванию. В глазах его, должно быть, застыл тот самый холод, что заставлял Марджи нервничать, но не отступать.

— Письмо будет передано, — спокойно ответила Маргарет, её голос обнажил ледяную решимость. — Но я уверена, что Виктория не желает встречаться с вами. Все, что между вами было — или, вернее, чего не было, — следует оставить в прошлом.

Ох, письмо это намного лучше! Выдохла я и оторвалась от стены. Если Маргарет принесет доставит мне его встреча с Генри будет не обьязательна и я смогу проста написать ему ответ. Вежливый, холодный, светский... И просто литературно послать его к черту!

Поспешив в свою комнату, я позволила себе расслабиться и облегчённо вздохнуть. Если Генри оставил всего лишь письмо, это было намного легче вынести. Ответ будет моим личным щитом, выстроенным из вежливых, холодных слов, чтобы он понял, что нашему общению — конец. Я почти уже видела, как тонко подбираю каждую строчку, сдерживая его натиск лишь силой своего языка и пера.

С этими мыслями я едва заметила, как вошла Молли, в руках у неё был поднос с дымящимся чаем и свежим яблочным пирогом. Она установила угощение на стол и заботливо поправила салфетки, краем глаза следя за мной.

— Всё в порядке, мисс? — её голос обыденно-нейтрально.

— Да, всё прекрасно, Молли, благодарю, — ответила я, но мысли уже увлекли меня далеко за пределы этого дома.

Молли, словно поняв мою рассеянность, кивнула и удалилась, а я принялась ждать Маргарет. Она должна вот-вот прийти и рассказать, что Генри оставил письмо, просто письмо — и тогда моя взволнованность утихнет, как отлегшее от сердца беспокойство.

И мои надежды были вознаграждены.

Скоро на пороге появилась Маргарет. Она выглядела совершенно спокойно, и ни малейшего признака присутствия посторонних на её лице не было. Я с нетерпением впилась взглядом в ее лицо.

Ну давай, расскажи мне все. Я же сгораю от любопытства и тревоги.

Улыбнувшись мне, она присела напротив, взяла чайную чашку, будто готовясь к обычной беседе.

— Какой чудестный день, Викки — жизнерадостно сообщила Марджи, будто это не она только что выдержала схватку с настоящим хищником из высшего света. — Я вот думаю, может, нам уже стоит покинуть Бат? Ты ведь понимаешь, здешний климат далеко не так благоприятен, как мы рассчитывали. Твоё состояние после лихорадки только доказывает это. Мы могли бы поехать в другое место, там и воздух свежий, и людей поменьше.

Я растерялась. Это предложение о поездке казалось неожиданным, неуместным и даже странным. Ни слова о герцоге Пемброке и его настойчивом желании меня увидеть? Ни слова о письме? Кстати, где же оно?

— Я не знаю, Марджи — неуверенно ответила ей не представляя как могу