Второй шанс Виктории - Наталья Смеречинская

В её спокойствии было что-то необычное, какое-то молчаливое понимание, как если бы Молли заранее знала всё, что со мной произошло. Она лишь протянула мне влажное полотенце, и я осторожно протёрла ладони, чувствуя лёгкое жжение от мелких царапин. Служанка внимательно наблюдала, но, как и прежде, не произнесла ни слова.

— Молли, — вдруг сорвалось у меня, но она лишь чуть подняла глаза и вопросительно взглянула на меня.

— Всё в порядке, мисс? — ровно спросила она, словно не догадывалась о моих мыслях.

— Да, — сказала я, и Молли вернулась к своему молчаливому ритуалу, помогая мне подготовиться ко сну с почти материнской заботой.

Когда она закончила, я позволила себе короткий вздох облегчения, наблюдая, как служанка молча вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве с моими мыслями.

На самом деле врать ей мне жутко не хотелось, несмотря на то, что и горничная не была со мной на все сто процентов откровенна.

Но я не позволю себе выносить какие-либо суждения до тех пор пока не узнаю всей правды. Ведь так можно оттолкнуть от себя дорогих людей, несправедливо их обвинив. Пример Арчибальда был слишком ярким в моей памяти и поэтому в кровать я ложилась с твердым решением.

Я разберусь со всем и уже имею представление как. Не даром я писатель!

Глава 20

И все же где-то в глубине сердца я надеялась, что герцог появится на пороге нашего котеджа до моего отезда и нам удасться поговорить.

Но день началася, прошел в суете сборов и уже уверенно клонился к завершению, а Генри Пемброк даже и не думал откликнуться на мою просьбу.

Такое пренебрежение задевало, но и радовало одновременно. Герцог меня напрягал, волновал и смущал.

Его поведение вызывало вест спектр эмоций, но никогда не оставлял равнодушным. Поэтому для сохранения спокойствия мне лучше его было не видеть.

Но что если от его знания завист моя жизнь? Царапина на шее заживала быстро, а вот память о ней не желала покидать мою голову.

Кто был этот человек? И кто еще может охотится на меня? Эти вопросы заставляли меня постоянно испуганно озираться по сторонам и думать, где может таится опасность.

А что если за мной придут сюда? А если найдут в Эшвуд — Корте? В поместье не проникнуть, но мы с Молли ходим на прогулки. Кто помешает расправится с неугодной мисс где нибудь на деревенской дороге списав все потом на разбой?

Где-то в глубине души всё это тревожило меня гораздо больше, чем я позволяла себе осознать. Мысли об опасности, что могла поджидать на каждом шагу, заставляли сердце биться быстрее, а на лице удерживать натянутую маску спокойствия.

Прощаясь с Баттом, я не могла избавиться от гнетущих мыслей. Поэтому желание обеспечить собственную безопасность превышало нежелание видеть Генри.

И все же герцог не явлся, а момент отезда настал.

Утром Маргарет встретила меня в определенно хорошем настроении. Глядя на нее свежую и выспавшуюся я подумала, что она наверняка не мучилась сомнениями всю ночь в отличие от меня.

— Ты прекрасно выглядишь дорогая — сообщила она усаживаясь рядом и ставя маленький, модный саквояж на сидение кареты между нами — У тебя улучшился цвет лица.

Я лишь скептически подняла бровь не найдя, что ответить на такую плохо скрываемую лесть.

После такой болезни и тревожным мыслей я врядли напоминаю цветущую розу.

— Ну по крайней мере лучше, чем неделю назад — исправилась она, прекрасно понимая мой скепсис.

Не улыбнуть было невозможно. Все таки Маргарет обладала тонким чувством юмора, хоть и не часто его показывала. Все таки приличной даме из высшего общества не пристало быть слишком начитанной и ироничной, но рядом со мной Марджи могла показать настоящую себя.

Подруга ответила на мою улыбку и в этот момент карета двинулась унося нас из опостылевшего Бата.

Наш путь снова пролегал через центр курортного города и на этот раз я позволила себе с любопытством его рассматривать переодически перебрасываясь словами с Молли и Марджи.

Она беседовала со мной о погоде и различных светских новостях, словно наши тревоги остались далеко позади, а впереди был только приятный визит домой.

Я пыталась сосредоточиться на её словах, но мысли постоянно возвращались к вопросам, что так долго и настойчиво мучали меня.

Но не успела я погрузиться в свои размышлени, как карета внезапно остановилась, и мы услышали приглушённые голоса снаружи. Кучер пробормотал что-то и спустился вниз, обменявшись парой фраз с незнакомым голосом. Мы с Маргарет переглянулись.

Вскоре один из мужчин постучал по дверце и открыв ее, сняв шляпу, склонился в вежливом поклоне.

— Прошу прощения, леди, — голос его был исполнен почтения, — но нам придётся немного задержаться. Идёт извлечение тела из реки. Пожалуйста, оставайтесь в карете и не выглядывайте.

Маргарет инстинктивно побледнела и прижала руку к груди.

— Извините, это займёт всего несколько минут, — добавил он и снова склонил голову, отступив к стороне.

Но прежде чем я смогла унять своё любопытство, взгляд сам скользнул к окну. И как только я увидела бледное, безжизненное синее лицо, мокрые волосы и знакомый темно-серый костюм, во мне всё похолодело. я не могла утверждать на все сто процентов, но кажется это был он. Тот самый преступник, что напал на меня в купальнях.

Руки задрожали, и дыхание перехватило.

— Господи... — прошептала я, откидываясь назад, и повернулась к Маргарет, чтобы предостеречь её от этого ужасающего зрелища, но было слишком поздно. Она уже увидела и, вскинув руку ко лбу, беззвучно упала на сиденье, потеряв сознание. Её саквояж соскользнул на пол, и содержимое рассыпалось вокруг нас.

Я бросилась к ней попутно цепляя взглядом несколько писем, вывалившихся из саквояжа. На верхнем конверте я заметила незнакомое имя — мистеру Джеймсу Муру. Очевидно, написанное рукой самой Маргарет.

Но это промелькнуло и исчезло из моего сознания, поскольку все мое внимание было сосредоточено на подруге.

— Не стойте столбом и принесите воды — крикнула я лакею и кучеру, что уже маячили за спиной полицейского с любопыством заглядывая в карету — Леди Эшвуд, дурно!

— Еще раз простите, леди, — снова извинился побледневший мужчина и тут же ретировался обратно к коллегам, что явно предпочитал иметь дело с трупами чем с обмороками благородных женщин.

Маргарет начала приходить в себя, слабо постанывая.

— Пожалуйста, попроси их нас пропустить, Морган, — сказала я кучеру, принимая у него воду и, намочив платок, приложила его к побелевшему лбу подруги. — Леди Эшвуд плохо,