Развод. Любовь на перекрёстке судьбы - Анна Эдельвейс

Стояла посреди парка, где продолжался детский праздник, мимо то и дело пробегали малыши, чужие мамашки важно прогуливались, щебетали, демонстрируя наряды и украшения.

И я — дура дурой.

Стояла, отворачиваясь ото всех, ждала это чёртово такси. Постаралась взять себя в руки, закусила губу чтоб не выть в голос. Дышала глубоко, полной грудью, заставляя себя не плакать.

И очень даже вовремя.

Навстречу мне шла Людка в окружении двух мамаш. Смотрела на меня с прищуром (вот ведь ведьма неубиваемая):

— Лен, кажется, мы видели как твой муж с дочкой уехали. Что ж тебя не взяли?

— Мой муж с нашим ребёнком домой поехали. А вот твой муженёк у кого дома сейчас?

Ответила и прям легче стало.

Прибыло такси. Я ехала, мысленно подгоняла водителя. Сама не знаю, что на меня нашло. Чего я так торопилась домой. Просто нервничала от предстоящего разговора с Виктором.

Во мне закипала истерика. Виктор, конечно, подготовил эту ситуацию очень грамотно. Подлец. Рассчитал время, обвёл меня вокруг пальца.

Муж заранее решил украсть Машу и знал, что я тут же приеду. Значит, разговор он тоже заготовил.

Через пять минут я уже была дома.

Влетела в прихожую:

— Машенька, доченька, ты где?

Из ванны выглянул Виктор:

— Мы с Машей купили игрушечного резинового дельфинчика и они купаются.

— Ты нормальный? — я задохнулась от злости: — Зачем ты в шесть вечера засунул ребёнка в ванну?

У нас на первом этаже в ванной была большая джакузи и Машуня там обычно плавала, как в бассейне. Но это было вечером, перед сном. Сейчас то зачем?

Виктор всё сделал специально. Он знал, что я приеду. Чтоб задержать меня устроил это несанкционированное плавание.

Я заглянула в ванную, дочка весело барахталась в воде с игрушкой. Конечно, волосы у неё были мокрые. Мало того, что вытащить её из воды будет непросто, так и значит час будем сушиться.

Вот как раз об этом мой муж тоже знал абсолютно точно.

Я скинула туфли, зашла в ванную, серьёзно посмотрела Маше в лицо:

— Доченька, мне надо, чтоб ты сейчас перестала играть в воде. Мы высушим волосы и поедем к тётушке. Хорошо?

Моя умничка послушно кивнула, тут же поднялась.

Я завернула её в пушистое полотенце, отнесла в её комнату на втором этаже. Старалась делать всё спокойно. Не хотела, чтоб моя умничка почувствовала раздрай в моём состоянии.

Я жужжала феном над её головой, она смотрела книжку, когда в отражении зеркала появился Виктор:

— Девочки, я приготовил чай.

— Ой, я не хочу, пап. Я попозже.

— И вправду, Машуня столько сладкого съела, — я примирительно попыталась сгладить острый угол назревающего скандала. Виктор собирался поговорить со мной в присутствии доченьки, надеясь, что я не буду орать.

Лучше мы с ним будем договариваться без детских ушей:

— Виктор, я сейчас спущусь и с удовольствием выпью с тобой чаю.

Надо было видеть лицо моего мужа. Он ехидно скривился, выгнул бровь, процедил:

— Давно бы так.

Маша осталась в комнате. Залипла в планшете. Обычно я старалась отвлечь её от гаджета, но как раз сейчас неполезная игрушка самое то, что отвлечёт моего ребёнка от моих разборок:

— Скоро приду за тобой и поедем, да? — поцеловала душистые кудри малышки, прикрыла дверь.

Спускалась по идиотской лестнице, заметила, что входная дверь не заперта. Только собралась закрыть, Виктор отвлёк:

— Ну что, жёнушка, вернулась? — такого волчьего блеска в глазах мужа я раньше не видела.

Он ждал меня на повороте в кухню.

Сразу схватил меня, крепко притянул к себе:

— Тебя же только ребёнком можно заманить в логово к мужу, да?

Он похабно водил рукой по моему бедру, задирал на мне платье:

— Я вот подумал, а чего бы нам не сделать вторую Машку и тогда куда ты от меня денешься?

Он буквально заталкивал меня под лестницу, туда, где фанерная дверца, встроенная под ступенями, прятала всякие вёдра, швабры.

— Ты совсем сдурел! — я не шутила.

Что было силы попыталась оттолкнуть мужа от себя. Он тут же перехватил мою руку, завёл за спину, другой закрыл мне рот:

— Не ори! Машу испугаешь. Давай по быстрому заделаем ляльку. Я так решил. Ты мне потом сама спасибо скажешь.

Раньше я не думала, что буду сражаться с насильником. И вот, насмешка судьбы: я отвоёвывала себя у собственного мужа. Сразу скажу: сражаться с мужчиной совершенно невозможно.

Особенно, когда у тебя перевязана рука.

Но пытаться всегда надо. Единственно, что спасло меня, я боднула Виктора головой в лицо. Наверное, от страха мне удалось совершить невозможное: нечаянно попала куда надо.

Виктор взвизгнул, прохрипел:

— Сука!

Секунды мне было достаточно. Я вывернулась. Отскочила в прихожую, толкнула входную дверь. Она открылась, но выбежать я не успела, муж схватил меня за рукав.

Да что же это такое! Второе платье за неделю рвётся на мне. Перевязанная рука играла плохую роль.

Виктор затащил меня от входноы двери назад в прихожую. Я пыталась оттолкнуть мужа здоровой рукой, у меня зазвонил телефон. Конечно, я знала, кто звонит.

Виктор больно намотал прядь моих волос себе на кулак, второй рукой держал свой разбитый нос:

— Даже не вздумай брать телефон. Кто там, тётка твоя заполошная? — он хрипел, прижимая меня своей грудью.

— Давай, Витя, сядем, поговорим. Всё решим как люди: —я тяжело дышала, голос сипел. Попыталась успокоить мужа: — Малыша под лестницей нормальные люди не делают.

Виктор толкнул меня в кухню, сам, как мне показалось, отправился к холодильнику:

— Надо что то холодное приложить к лицу. Дура, ты меня в нос боднула.

Я села на стул, соображала что делать. Я у мужа в плену. Если бы не Маша, я бы дралась насмерть, чтоб уйти. Если начнём драться, испугаем ребёнка, да и не должна она этого видеть.

Мне бы сейчас вскочить и сбежать, пока Виктор занят своим носом. Но Маша наверху, без неё я не уйду. А Виктор был настроен серьёзно.

Мысли роем диких пчёл жалили мозг: надо попытаться притвориться, пойти на уступку. Подыграть. Улучить момент и потом сбежать.

Виктор достал пачку масла из морозильника, обернул в кухонное полотенце, прижал к лицу. Зло придвинул стул, сел напротив меня:

— Игры в хорошего мужа закончились, поняла? — смотрел на меня и его злые глаза хорошего не обещали: — Учти, придумаешь снова свалить, Машу не увидишь. Причём, сразу скажу: пока ты до суда доберёшься, пока по всяким инстанциям будешь ползать, повторяю: пожалеешь. Я тебя до