Развод. Любовь на перекрёстке судьбы - Анна Эдельвейс

— Знал бы ты, кто чистил ту рыбу. Дёма!

Марк расхохотался:

— Испортите мне мужика совсем.

— А теперь мой сюрприз! — я отправилась на кухню, чтоб принести торт.

Взяла поднос и с чувством гордости вступила в гостиную, собираясь произнести речь.

Шаг, ещё шаг. Наступила тишина. На меня смотрели любимые глаза. Я просто сияла от радости. От гордости я задрала подбородок, чувствовала себя такой счастливой. Ещё мгновение…

Я не знаю, как это получилось. У меня не то подвернулась, не то скользнула нога… Я инстинктивно пыталась поймать равновесие.

Торт упал. На пол. Причём, момент его падения останется в моей памяти навсегда.

Кажется, я умерла в тот момент. Никогда не забуду, как громада сладкой роскоши мягко и плавно соскользнула с блюда.

С глухим, безжалостным звуком пропитанные заварным кремом коржи тяжело шлёпнулись на пол, превратившись в бесформенную кучу.

Секунда тишины, потом из лёгких вырвался рваный вдох. Тупо смотрела на свою гордость, превратившуюся в кляксу позора. Сообщила:

— Я свечку забыла вставить. Она на столе осталась…

Краем глаза видела, как Марк сорвался с места, исчез за дверью. Машка растерянно смотрела на меня полными слёз глазёнками. У меня у самой дрожали губы.

И тут…

Марк появился из двери, уселся на пол возле торта. По турецки. Водрузил свечку, достал зажигалку. Чик— свеча подхватила язычок пламени, весело проклюнулась ярко жёлтым пятнышком и зашлась весёлым оранжевым фитильком.

— Машуня, тащи тарелки! — Марк похлопал ладонью рядом с собой:

— Кто со мной?

Маша уже притащила со стола тарелки. Смешно подпрыгивая бегала от нас к столу, носила вилки, салфетки.

Я всё ещё стояла пнём, прибитая собственным подвигом. Маша уже примостилась возле Марка:

— Мам, ну ты чего? Садись скорее!

Повернулась к Марку:

— Так смешно. Не торт пришёл к нам, а мы пришли к торту, да, дядя Марк?

Я присела рядом с ними, в ужасе глядя на своё художество.

— Эй, котёнок, ты чего плачешь? — Марк костяшками пальцев вытер мне слёзы. А они, предатели, текли, не спрашивая разрешения.

Я подняла лицо:

— Мне так стыдно.

— Вот ещё. Мы с Машей любим тебя. — Марк предложил:

— Задувай свечу!

— А можно я? — Маша радостно хлопала глазами.

— Я хотела, чтоб мы все вместе задули, — я мямлила, вокруг народ оживился.

— Давайте на счёт три, — Марк потянулся к огоньку: — Машунь, ты со мной? да Машунь?

— Ага, — дочка облизывала пальцы, — вкуснятина.

— Вот, видишь, в нашей армии поддержки уже двое.

— Не двое, — я смотрела Марку в глаза.

— Не понял.

— Вас не двое. Вас трое.

Марк внимательно посмотрел на меня:

— То есть ты…

Я кивнула.

Марк долгим взглядом всматривался в моё лицо, нежно коснулся виска губами:

— Я так ждал… Всю жизнь ждал когда стану отцом.

— Ну вот, вы снова разговариваете! — Маша перетащила тарелки с тортом на стол: — Идёмте за стол, а то тут на полу неудобно.

Я слушала голоса дочери и любимого мужчины, смотрела на весёлую возню, понимала, какая же я счастливая!

Для счастья ведь немного надо: дом, муж, дети и любовь!

Конец.