Развод. Любовь на перекрёстке судьбы - Анна Эдельвейс

— Таки почему нет? — хихикнула тётушка: — С таким то синим профилем!

— Подожди, Лена. — Виктор пытался игнорировать тётушку: — Не смешивай всё в кучу. Марина теперь часть нашей жизни.

— Нашей? — я всё ещё не верила в реальность, — Ты серьёзно?

— Не мы первые, не мы последние. Посмотри на шведские семьи, да в мире полно примеров, где живут вместе жёны и дети одного мужчины.

Я истуканом уставилась на него. Я смотрела на него и диву давалась. Шведская семья? Сдурел, что ли.

— Таки дайте мне бинокль рассмотреть этого дурака, — тётя покачала головой: — Шо тут сомневаться: Марик дал в морду и отбил мозги, адвокат Юрочка Флейшман отобрал кошелёк, бикса бросила: мужчина бит, нищ, пришёл куда послали. На хрен.

Виктор закинул последнюю удочку:

— Мама на нашей стороне с Мариной…

— Так, послушайте оба сюда ты и за твою маму с лицом адиётки. — тётушка толкнула Виктора в плечо: —Таки ты тут, Витюшка, потому, что чувствую, у вас горят сраки.

— Сраки? Какие сраки? Может, сроки?

— Нет.

Тётя пыхнула ему в лицо дымом:

— Зад у тебя задымился, Витя.

Пауза, превратившаяся в комедию, сложила меня пополам. Может быть, это была истерика, но я вдруг расхохоталась. Муж в тёмных очках, весь такой пафосный, пришёл мириться, а тётя, сорвав овации, продолжила:

— Я имею прозрачные понятия: ты не хочешь платить алименты Машке. — Тётя наступала на Виктора: — Имею чёрные сомнения, мусьё, тебе мало дали в морду. Щас позвоню Марику. — она стала доставать телефон.

Виктор процедил:

— Не надо звонить. Я с миром приходил. Ведьма ты Лена!

— Короче, ша. Имею спросить что передать Марику? — тётушка махала телефоном.

— Я ж прошу: не звоните. Я приходил мириться…

— Таки не по Хуану оказалось сомбреро.

— Вот бы вы ещё не влезали! — Виктор зыркнул на тётушку.

— Не забудь сделать лицу удовольствие и позвонить на кладбище заранее, если ещё придёшь. Я всегда знаю, как встречать лучше: сразу Марика приглашу для компании.

Тётушка захлопнула дверь, повернулась ко мне:

— Всё, риба моя, забудь про него. Пусть теперь у него голова болит как мимо Марика проскочить.

Я всё стояла в коридоре, тётя позвала с кухни:

— Идём зальём печаль рюмочкой кофе.

Я мельком глянула в телефон. Смска от Марка. У меня теплом вспыхнуло в животе. Радостно открыла сообщение и приуныла. Сухо написана пара слов что занят. Освободится, позвонит.

Я прижалась спиной к стене. Какой то день сегодня не такой. Заглянула в комнату, Маша влипла в планшет, ничего не слышала и не видела зачарованно зависая в гаджете.

В дверь позвонили, я вздрогнула. Опять? Что-то до Вити не дошло, что ему тут не рады. Рывком открыла дверь и встала с открытым ртом.

На меня смотрела она. Женщина, из за которой я чуть не сорвалась в пике…

— Кто там? — тётушка выглянула с туркой в руках.

Я чуть слышно прошептала:

— Лабутены…

Глава 32

В дверях стояла она, Лабутены. Я от неожиданности забыла как её зовут, просто молча смотрела на девушку. Она спокойно смотрела в ответ, вежливо поздоровалась:

— Здравствуй, Лена. Меня зовут Мила. Я к тебе. Марк прислал.

Я как с ума сошла. Смотрела на девушку, зависла глазами на её губах. Меня колотили сомнения: Марк целовал её? Касался губами этих губ? Она, может и встречается с Дёмой, но почему бы ей не подмахивать хвостом начальнику?

Минутой раньше отсюда ушёл мужчина, которому я верила как себе. От которого родила ребёнка, с которым планировала старость. Оказалось, что у мужчины, которого я по закону назвала мужем — были вообще другие ценности.

Эту девушку, что любезно улыбается мне — я вообще не знаю. Зато я своими глазами видела, как Марк с ней любезничал!

Кто сказал, что она другая и не похожа, например, на Марину?

Из нахлынувшей ревности меня вытащила тётушка:

— А кто это?

За спиной объявилась тётя.

— Это Лабу…, это Мила. От Марка гостья, — я еле выдавила из себя эту фразу.

— Таки к нам гости, — тётя сдвинула меня плечом: — Заходи, дитё.

Тётя Майя всё знала про эту “дитё”. Я вчера ей все уши прожужжала историей моих сомнений. Не знаю почему, тётю всё это веселило, а меня нет.

Мила вошла, а я ревниво смотрела как она снимает лёгкое пальто, точёные сапожки на плоской подошве. Ладная, собранная, уверенная, она не посмотрела в зеркало, не поправляла волосы или одежду. Ровно и спокойно стояла в прихожей.

Улыбнулась тёте:

— Я знаю, вы тётя Майя. А я Мила. Вот, за Леной приехала. Марк велел нам съездить в салон. Выбрать для Лены машину.

— И почему наша Лена ещё не там, а машина не тут? — тётя потащила Милу в кухню: — Таки стесняюсь спросить за сигаретку: — не против?

В это время выскочила Маша, увидев незнакомку, спряталась за меня.

— Здравствуй, Маша, — Мила достала коробку: — Это тебе, если мама разрешит.

— Разрешит, разрешит, — тётушку взяла коробку, отдала Маше, за локоток потащила за собой Милу.

Обернулась на меня:

— Риба моя, кого ждём. Машина сюда не приедет, ты же её ещё не выбрала.

— Не думаю, что мне нужна новая машина, — кажется, у меня зубы лязгнули.

— Тю! Новая машина нужна чтоб выгуливать новую шубу. А без нового мужика твоя шуба это закуска для моли, правильно я имею спросить? — она обратилась к гостье.

— Так, Ленка. — тётушка погрозила мне пальцем: — Сделай как в Одессе: обеспечь свою старость, для этого не угробь молодость.

Я так и смотрела на это шоу. Интересно, меня кто то будет спрашивать? Нужна ли мне машина? Хочу ли я такой подарок?

И вообще, не слишком ли вольно ведёт себя Марк?

Захотел, прислал ко мне свою… эту… Милу. Кто она у него — секретарша? Захотел, подарил машину. Захотел, затащил в кровать. Не захотел: написал два слова и исчез.

А я?

Так и буду куклой в игре его желаний?

Меня душило непонятное чувство. Упрямство, замешанное на самооценке. Я, может, и обманута мужем, но это не значит, что я жертва и буду вести себя соответственно!

И что вы думаете? Пока я пыхтела, пытаясь отравить себе жизнь, руки-ноги преспокойно собирались. Я уже была в джинсах, в новом кашемировом свитере нежнейшего сиреневого оттенка.

Нацепила новые кроссы, собрала волосы в высокий хвост. Краем глаза смотрела на счастливую Машу, с трепетом открывшую коробку. Там оказалась заводная собаченция (спасибо,