Развод. Любовь на перекрёстке судьбы - Анна Эдельвейс

— Ты прикинь, что с тобой будет, когда я жалобу накатаю. То есть женщина пришла оставить в этом салоне десяток лямов, а менеджер-кретин, вариант без члена, её матом обозвал?

— Простите, — сипело чудо.

Я смотрела на его пузырящиеся кровавые слюни на губах, мне почему то не было его жалко. Красивые брови мальчика уползли под некрасиво собравшийся в гармошку лоб, кажется, он собирался заплакать.

— Что ж ты так обосрался, а, мамина радость? — Мила тряхнула его: — Ты же профессионал. Или у тебя каждый день тачки покупают?

Отшвырнула парня, поманила сотоварища, что жался к стеночке:

— Подойди.

Отдала ему визитку, скомандовала:

— Вот по этому телефону позвони, скажешь, выбрали вот эту красотку.

Повернулась ко мне:

— Лена, точно эту? Или ещё посмотрим?

— Эту, — я радостно кивнула.

— Наши спецы приедут, машину оформят, заберут. А другу передай, пусть надеется, что Лена на него жалобу не накатает. А, может, накатает.

— Идём, Лен.

Мы вышли, сели в её машину, тронулись.

— Что, всё так просто? — мне не верилось, что я только что получила сумасшедший подарок.

— Ну да, — мы уже выехали на трассу, возвращались в центр: — Наши сейчас подъедут, покупку оформят, потом подрайвят, поглядят на твой красотку. Завтра-послезавтра сядешь и поедешь.

Я помолчала, потом спросила:

— Мила, что теперь будет?

— Ты о чём?

— Ты мужика покалечила.

— Не хрен было мою подругу обижать. Урод. Пусть спасибо скажет, что Марка рядом не было.

— Знаешь, — я запнулась, — Если бы не ты, я бы промолчала. Подавилась бы слезами от обиды, сделала бы вид, что не слышала и промолчала.

— Слушай, Лена, не надо рассуждать на пустом месте. Виноват — получил. Вопрос закрыт. А то ты будешь ещё месяц жевачку жевать: он сказал, я сказала, почему, за что. Жизнь штука короткая. Каждая сволочь ждёт своих пиздюлей. Этот дождался.

Мила плавно выворачивала на повороте, маневрировала в потоке машин, я промямлила:

— Спасибо тебе, подруга.

— Я тебе не подруга, — Мила смотрела в зеркало заднего вида, сдавала назад, огибая внезапно вставший троллейбус: — Я тебе охрана.

Я молча подавилась её словами. Она прыснула, притянула меня к себе за плечи:

— Да подруга, подруга. Спасибо, что ты оттаяла.

Глава 33

В духовке поспел пирог, я слышала, как Машка хихикала над мультиком. Тётушка раскладывала пасьянс. Я посматривала на телефон с замиранием сердца.

Марк должен был прилететь через час, обещал с самолёта сразу приехать за мной.

Вот я и старалась по-бабьи предстать во всей красе: счастливая, в новом брючном костюме, с идеальным маникюром-педикюром (вчера Мила возила в свой салон, познакомила там с мастерами).

А главное, у меня в духовке пыхтел пирог из варенья с лесной земляникой из тётиных запасов. К тётушке собиралась прийти подруга. Обычно старушки- подружки зажигали где то по филармониям, сегодня вечерком решили посидеть здесь.

В дверь забарабанили, сердце предательски ухнуло вниз. Я сглотнула. Предчувствуя беду пошла к двери. Тётушка философски отклонилась на спинку стула, так, чтоб с её тронного места был виден коридор и входная дверь.

Я посмотрела в глазок, тут же открыла дверь.

Свекровь!

Она стояла на пороге, злобно поджав губы и пепеля меня взглядом. Гадюка гадюкой. Женщина, не сказавшая мне и моему ребёнку доброго слова за всё время нашего знакомства стояла у меня на пороге.

— Что надо? — мой вопрос нельзя было назвать любезным.

— Ты теперь тут с дочкой живёшь? — вопросом на вопрос ответила свекровь.

— Внучку решили проведать? Вы Машу год не видели, бабуся!

— Причём тут твоя дочка, — свекровь попыталась переступить порог: —Так и будем через порог говорить?

Я не собиралась впускать её в квартиру тётушки. Встала, сложив руки на груди и не впускала злобную старуху. Думала, как её прогнать.

Зато свекровь была в своём репертуаре, прошипела:

— Ты всегда была хабалкой, Ленка, и вечно провоцировала Витюшу вступаться за себя.

— А сейчас вы вступились за Витюшу? От меня что надо?

— Виктор жалеет о своём поступке и хочет вернуть дочь. Я пришла говорить без суда чтоб ты включила мозги и разрешила мужу видеть дочь.

У меня сердце бухало отбойным молотком. Отношения со свекровью у меня с первого дня не заладились. Зачем она припёрлась сюда? Когда меня она и её сын оставят в покое. Я вспылила:

— Ваш сын вчера был тут. Мы всё решили. Скоро у него будет другая дочь, другая жена. Идите её проведывайте.

Я смотрела на свекровь и видела в её глазах кипящий котёл ненависти. Чего она от меня хотела? Ещё раз отдать Виктору дочь, чтоб он попытался похитить её и потом манипулировал мною, заставляя снова к нему вернуться? Никогда!

— Ты не имеешь права лишать отца свиданий с дочкой, — свекровь никак не могла угомониться.

Я просто задохнулась от нахлынувших чувств:

— Только через суд.

— Значит, отсудим.

— Тогда через мой труп. Один раз Виктор уже пытался отобрать Машу. Я верила ему и даже думала вернуться. Теперь нет.

— Это ты его спровоцировала. Витя сомневался, что ты была в адеквате и просто хотел позаботиться о малышке.

— Хотите, я перегрызу горло вам и вашему Вите? — я сорвалась на визг.

— Ой вэй, Лена, зачем пачкать зубы чужой кровью, — тётушка появилась из-за моей спины. Обратилась к свекрови:

— Это ты, Ильинична, говоришь про ту золотую девочку, что моя внуча? Девочка и вправду просто клад и не меньше, чем её мама, — зажав сигарету в зубах и сложив руки на мощной груди тётушка процедила сквозь зубы, оттесняя свекровь от меня: — Хотишь поспорить?

Свекровь побаивалась тётушку, вот и сейчас начала орать со страху:

— Майя, не лезь в семью к Виктору и Ленке. Ты плохой пример как жена!

— Ойц. Таки кто говорит за правду? Зато какая из меня получилась вдова!

— Вот правильно люди говорили, что муж у тебя был золотой, а ты… — свекровь задохнулась от собственного визга, тётушка ткнула в неё сигаретой:

— Ойц, моего мужа так хвалили, когда он помер, что я таки подошла к гробу чтоб проверить кто там лежит.

— Да вы две ведьмы: ты и твоя Ленка! Мы же с Витей мириться хотим. Что вы хотите от нас?

Тётушка спокойно опиралась плечом на дверной косяк:

— Мы бы хотели смотреть твои похороны и не испытывать сожаления.

— Не дождётесь! — свекровь отвернулась.

— Таки почему нет? Мы будем рады поприсутствовать в первых рядах.

Свекровь схватилась за голову, её лицо приняло такое страдальческое выражение, что мне на минуту стало жаль её. Правда, она быстро исправила мои “жалости”.

— Ленка