Развод. Любовь на перекрёстке судьбы - Анна Эдельвейс

Сладкая оторопь рванула по шее, зависла на плечах, там, где он касался меня рукой. На губах пылал поцелуй чужого мужчины, стыд вперемешку с восторгом молнией вернул к реальности. Что я делаю! Совсем стыд потеряла.

Вместо того, чтоб врезать ему по роже и тем самым защитить свою замужнюю честь, я (дура- дурой) слизывала мёд со своих губ

— Что ты делаешь, — я тяжело дышала, опустив счастливые глаза.

Сладкий вкус поцелуя пылал на губах. Какое же наслаждение только что коснулось меня. Поцелуй, за который можно было бы уехать на каторгу.

Он бережно убрал волосы с моего лица. Мне надо было срочно заклеймить позором его, а ещё лучше себя:

— Я…

— Тебе надо почувствовать вкус моего решения, Лена. Думать можешь сколько угодно, но знай, я тебя не отпущу. Кстати, ты собиралась к адвокату. Ты уверена, что твой адвокат это хороший специалист?

Я всё ещё не могла прийти в себя после поцелуя. Наши отношения перешагнули точку невозврата и сейчас надо было или рвать всё немедленно или… Или жить дальше.

Ощущение забытого флирта между мужчиной и женщиной обрушилось на меня как скала. Ёлки, даже сравнения не могу нормального найти. Меня просто прибило этой расколовшейся истиной: мне мужчина только что признался в любви, а я думаю, что об этом подумают люди.

Под коленями стало пусто. Лёгкость в животе, невесомость, будто крылья за спиной. Стыд, конечно, рванул румянцем по щекам. О Боги, никто и никогда так не касался моих губ. Только что мужские губы включили во мне первобытную женственность.

Как будто я вынырнула из морока вечной холодности. Стыдно сказать, я замужем сто лет, но у меня никогда не было оргазма. Я бы в жизни никому в этом не призналось, но честное слово, как же мне хотелось почувствовать что это такое.

Секс это вообще не то, о чём я думала во время близости с мужем. Едкие слова мужа, (моего единственного мужчины) о растяжках на бёдрах, о том, что у меня бёдра тяжёлые, грудь большая, а ноги короткие давно закатали мою чувственность в асфальт.

Виктор касался меня редко, я никогда не отказывала мужу. Не притворялась, не скажу, что мне было неприятно. Я иногда даже хотела близости. Но эта близость не приносила ничего, кроме пустоты и разочарования.

Каждый раз я с тоской думала, что это со мной что не так. Однажды даже попыталась признаться мужу в своих проблемах. Наотмашь получила словесную сдачу: Виктор обозвал меня фригидной и я больше на эту тему не заикалась.

А сейчас один поцелуй чужого мужика лишил меня девственности. Ну, вы понимаете, о чём я.

Марк приобнял меня за плечо:

— Смотри, Маша белку приручила.

— А? — я посмотрела на дочурку, тянущую ладошки к бесстрашным белкам, повернулась к Марку:

— Ты поцеловал меня. Мне что теперь делать?

— Ответить на вопрос про адвоката. Адвокат надёжный у тебя?

— Это тётушкин одесский клан знакомств. Думаю, надежнее никого нет.

У Марка зазвонил телефон, он, продолжая придерживать меня за плечо ответил:

— Дёма, подходи.

Я аккуратно высвободилась из под руки Марка. Нечего тут демонстрировать свои хотелки. Я ещё замужем и пока не разведусь пусть не распускает свои руки. И губы. И мысли.

К нам подошёл Сергей. Не знаю, почему Марк называл его Дёма. Мне он представился как Сергей, когда провожал нас с Машенькой к машине.

— Лена, познакомься. Дёма завтра отвезёт тебя к адвокату, поможет с документами, с разъездами.

— Спасибо вам, я сама. Вообще то такси есть и вы мою машину починили… — я лепетала, переводила взгляд с одного мужчины на другого. Оба такие красивые. Высокие, в костюмах, в лёгких пальто. С идеальными стрижками. Сдержанные. Вообще не похожие на головорезов, но я пока видела их именно в таком амплуа.

Собственно, один раз Марк поколотил двоих на заправке, сегодня досталось Виктору, а Сергей так вообще казался громилой в отпуске. Божечки, да кто же они такие?

— Елена, во сколько за тобой заехать завтра? Я буду твоим телохранителем. — Сергей, в смысле Дёма пропустил мимо ушей весь мой лепет.

— В 10 утра, — я вежливо дрожала под взглядом зелёных глаз своего телохранителя, (когда это я научилась так точно отвечать на вопросы?).

Дёма ушёл, Марк по хозяйски приобнял меня:

— С Дёмой я за тебя спокоен. Не переживай. Всё будет отлично.

Странно, я и вправду не переживала. Может быть впервые в жизни я вдруг поняла, что и вправду теперь как за каменной стеной.

— Марк, нам пора. Маша устала сегодня. Время позднее.

— Сейчас поедем, — он бережно убрал упрямую прядь волос с моего лица: — Завтра с утра я занят, а вечером, в семь заеду за тобой.

— Не стоит этого делать, — я снова опустила голову, — Я не свободна. Сначала развод. А потом подумаю.

— Конечно, подумай. Кто же против. Итак, Дёма приедет к 10 утра, отвезёт тебя к адвокату. Потом к врачу, руку твою покажите. Врачу я звонил, он будет ждать. Вечером в семь я приеду, поедем в ресторан, в Арлекино”. Нам о многом надо поговорить.

— Ты уже всё решил? А меня спросил?

— Спрашиваю, что не так.

— У меня есть машина, правда, она осталась во дворе моего дома, у Виктора. Поеду на такси, заберу. Сама отвезу себя куда надо.

— Стоп, — Марк чуть прищурился, — Лена, ты в ближайшую пятилетку точно не окажешься один на один рядом со своим мужем. Возить тебя будет Дёма до тех пор, пока рука не заживёт и пока я не решу можно или нет тебе самостоятельно передвигаться.

— Но почему? — кажется, я даже топнула.

— Потому, что я сказал.

Марк притянул меня к себе, чмокнул в лоб: — Упрямая и красивая моя женщина, кто тебя воспитывал? Меня надо слушаться на том простом основании, что ты моя женщина.

Я всё собирала фразу в голове, мне не нравилось, что Марк вот так командует и одновременно я так радовалась, что мужчина запросто решает все мои вопросы. Я как то к этому совсем не привыкла. И вообще — никакая я не его женщина!

Подбежала Машенька, притащила целый ворох жёлтых листьев:

— Бабуле подарим!

Взяла дочку за руку, направилась к машине. Злая, раздосадованная и растерянная.

В машине дочка сидела у меня на руках, клевала носом. Марк то и дело посматривал на меня в зеркало заднего вида. Я украдкой пыталась поправить волосы, всё думала на кого я