Развод. Любовь на перекрёстке судьбы - Анна Эдельвейс

Мы подъехали к ресторану.

В таких помпезных заведениях я никогда не бывала. Начиная с того, что не успела машина Марка остановиться, к нам вышел мужчина в униформе, открыл мою дверь, протянул руку, помогая мне спуститься.

Не вылезти, не выкатиться из этого танка, а реально спуститься как королеве.

Мои туфельки утонули в красном бархате дорожки, чужие сильные руки поддержали, когда я всё таки решила споткнуться от неожиданности зацепившись за что то каблуком.

Передо мной открыли золоченые двери, я попала почти в пещеру Алладина.

Здесь всё было пропитано королевской роскошью: белоснежная униформа персонала, девушка администратор в брючном костюме с золотым планшетником в руках.

Интерьер внутри из мрамора, дерева, кожи, многослойного освещения.

Я вздрогнула, когда Марк еле слышно коснулся моей спины, ощущая голой кожей тепло его ладони.

Самое нежное прикосновение, на которое способна рука мужчины вызвала во мне цунами. По спине промчались мурашки, мысли резвыми кузнечиками скакали в голове, мешались, путались.

Странно, у меня непроизвольно сжались мышцы бёдер, сердце затрепетало от восторга, я буквально провалилась в ощущение праздника. Мощь, харизма красивого, здоровенного мужчины, стильного, — как Милан на карте Италии— ухаживал за мною, демонстрируя меня обществу.

Нашей паре кивали, мужчины вставали, здоровались с Марком.

— Тут все тебя знают, Марк.

— Представь, как они все мне завидуют. Со мной самая красивая на свете женщина.

У меня кружилась голова от собственной смелости. Я была в платье, которое не надела бы ещё вчера. А сейчас я шла в нём, чувствуя восхищённые мужские взгляды на себе.

Нас проводили на террасу. Стекло от потолка до пола создавало ощущение полёта над озером, фонари бесчисленными звёздами отражались в воде озера, над которым нависало строение.

Удивительно, накрыт был один единственный столик посередине всего увитого зеленью зала. Это что, только для нас?

Присев за стол я смотрела на роскошь сияющего серебра, подавали еду, Марк шутил, бокалы наполняли вином, всё искрилось, сияло. Ровно такой же фейерверк был у меня в душе. Не помню, что мы ели, что пили. Это было что то оглушительно прекрасное, необычное. Во мне росло чувство нереального подчинения вот этому красавчику. Я уже знала, что позволю ему всё.

В отдалении играл саксофон. Тёмным мёдом плыла музыка, окутывая чувственным туманом.

А потом Марк вытянул меня танцевать. Мы медленно двигались в такт музыки, впрочем, самой музыки я не слышала. Мерные удары биения его сердца, мужские руки на мое коже, дивный аромат его парфюма, мощь здоровенного мужчины, в чьих объятиях я чувствовала себя тростинкой.

Нежный медленный танец на террасе в свете жёлтых фонарей заставлял кровь разгоняться всё сильнее.

Опустила голову, чтоб он не понял моего растерянного восторга по сияющим глазам.

Сердце тарахтело пишушей машинкой, щёки пылали, я благодарила вечер за полумрак. По крайне мере не было видно, как огнём горит румянец на скулах.

Приятная музыка заставляла ждать, предвкушать то, что случится очень скоро.

Я знала (чего греха таить), Марк рассчитывал на близость, а моё тело поддакивало ему, не собиралось слушать голос разума.

В осторожной музыке наши глаза встречались, в его улыбке было обещание чего то, чего я боялась и чего так хотела. Шорох нашей одежды будоражил, воздух стал гуще, горячее. Тянущая, приятная сладость внизу живота заставляла думать только о предстоящей ночи. Да что это со мной такое!

Я остановилась. Почувствовала, ещё минута и не смогу сопротивляться собственным чувствам. Моё идиотское воспитание не позволяло расслабляться:

— Марк, мне пора. Проводишь?

— Пора? — он заглянул мне в глаза, коснулся губами моего виска: — Как скажешь.

Он отстранился, взял меня за руку, повёл за собой. Я даже немного обиделась: что, вот так просто? Одно моё слово и он потерял ко мне интерес? Я, конечно, стеснялась своего желания, но в глубине души надеялась на флирт.

Мы пересекли зал, через минуту оказались возле лифта. Постойте, мы же были на первом этаже, зачем нам лифт.

Двери бесшумно открылись, Марк затянул меня за собой, вопрос задать я не успела. Он вжал меня в стену, накрыв рот поцелуем. Голодным, требовательным, жарким. Это был только поцелуй, а я уже таяла под его натиском.

В этом поцелуе было столько страсти, мои губы отвечали ему, я коснулась его шеи рукой, почувствовала, как по его телу рванула ответная дрожь. То, что мы делали, было так откровенно. Мы хотели друг друга, мой стыд, сомнения — всё испарилось.

Во мне просыпалась женщина. Первобытная, страстная.

Наверное, если бы Марк не поддерживал меня, я бы свалилась: под коленями стало пусто, в груди жарко.

Уж не знаю, куда мы приехали, двери лифта открылись, я знала, ещё шаг и дороги назад не будет. Ничего не соображала, чувствуя как смело Марк сметает границы между нами, касаясь там, где нельзя.

Выдвинула шёпотом последний аргумент защиты, пытаясь отстраниться от его жадных губ:

— Знаешь что!

Марк шепнул мне на ухо:

— Всё знаю. Идём.

Глава 25

Дорогие читатели, глава строго 18+

Как только вышли из лифта, у меня в голове каруселью метались мысли: хорошо ли я выгляжу, как от меня пахнет, не лохматая ли. Вот о чём я думала?!

Чувствовала себя как на первом свидании. Шла рядом с мужчиной и задыхалась от смущения.

Я отлично знала, что будет дальше. Знал, и всё же послушно шла рядом с Марком сгорая от предвкушения.

Горячая ладонь Марка нежно касалась спины, я была и счастлива и смущена одновременно. Толком и разобрать не могла, что чувствовала.

Как этот мужчина меня трогал, как прикасался! С ума сойти, я ловила каждое его касание, в душе жадно требовала “ещё”, надеясь, что гостиничный коридор, по которому он меня вёл никогда не кончится.

Спасительная мысль в голове: ”Стой, Лена, куда ты…, приличная женщина так себя не ведёт” растворялась в мороке сексуального желания. Того самого, что сегодня я решила позволить себе.

Марк провёл ключ-картой, неслышно открыл дверь в номер. Я скинула туфли, коснулась босыми ногами мягкого ворса. Окинула комнату взглядом.

Приглушённый свет торшера из дальнего угла, чёрное небо за стеклом, багрово красное покрывало, брошенное на диване, — всё опалило жаром мои и без того пылающие щёки.

У меня шумело в ушах, казалось, я нарушала что то запретное, сама не знала что именно. Стеснение сжимало сердце, последний островок целомудренности между мужчиной и женщиной тонул в мороке возбуждения.

Стыдно признаться, но предвкушение у меня собиралось внизу живота тугой пружиной.