Он меня не ненавидит - Рина Кент

передвигался самостоятельно, прошли. Моя жизнь больше не принадлежит мне одному. Теперь у меня есть целая семья, которую нужно держать на плаву, земли, фермеры, люди.

Это почти сюрреалистично, но в то же время это не так. Я был воспитан на этих аспектах, и хотя я стал собакой для другого человека, моего гребаного врага, в какой-то момент это не отрицает моего места - с этими людьми.

Я показываю на мужчин.

– Вы двое оставайтесь позади. Анджело, прикрой меня сзади.

После отрывистого кивка и последнего рассказа о плане, они разбегаются по сторонам.

Анджело не терпится вернуться к последней вдовушке, которую он трахает здесь, в Штатах. Он считает, что вдовы наиболее открыты для секса без обязательств.

Вернемся к плану; идея состоит в том, чтобы сорвать поставки Лучио. Мы с Энцо уже уничтожили большинство его итальянских поставок, но нам нужно позаботиться о поставках из Китая. Лучио уже потерял некоторых своих союзников здесь, благодаря Паоло. Я знал, что он не останется спокойным, если узнает, что его дорогой брат не только стоит за смертью его жены, но и пытается уничтожить его единственное потомство.

Ни у одного из них не будет моего маленького Лепестка, но они могут мечтать.

Это уже второе хранилище, которое мы с моими людьми сожжем. Первое было в западной части города. Этот - в более бедном районе, рядом со старой фабрикой, которая не работает.

Я приехал лично, потому что знаю это место лучше всех - преимущества жизни в качестве семейного пса на протяжении десятилетий. Энцо хотел, чтобы я послал людей и остался в тылу, но Энцо не знает, что настоящий лидер сам доводит дело до конца. Возможно, со временем я научусь больше опираться на других, но пока я не могу избавиться от состояния одинокого волка.

Кроме того, мне нужен перфекционизм, чтобы Лучио смог найти свое падение скорее раньше, чем позже. Ни Лепесток, ни я не обретем покоя, пока этот ублюдок дышит.

Держа пистолет, я прижимаюсь спиной к стене здания и жестом велю Анджело оставаться на месте. Затем я ломаю замок, отбрасывая цепь в сторону, и врываюсь внутрь.

Здесь должны быть один или два охранника. Остальные, должно быть, заняты пожаром на участке Косты на западной стороне.

В хранилище темно и пахнет вином, которое хранит здесь Лучио. Я уже собираюсь зажечь фонарик, когда все помещение заливает белый свет.

Я моргаю, но быстро прыгаю за ящиками, Анджело следует моему примеру.

– Buona Sera, Виталлио.

Мои лопатки смыкаются при звуке голоса Лучио. Он не должен быть здесь. Какого черта он здесь делает?

Мы с Анджело случайно заглядываем за коробку, и вот он, Лучио. Он сидит на стуле посреди всех своих запасов, и большинство его людей стоят по обе стороны от него, включая Стефана.

Черт!

Его не должно быть здесь. Никто, кроме моих людей, не знал об этом, и никто, абсолютно никто из сицилийцев не предал бы меня ради Лучио. Они все потеряли семью из-за этого ублюдка, и у них больше причин убить его, чем у меня.

Кровь за кровь. Это то, ради чего мы живем.

Так как, блядь, он догадался обо всем этом?

Затем я различаю пухлую женщину, стоящую на коленях у ног Лучио. Сначала я не узнаю ее. Она связана, ее волосы в беспорядке, а конечности пурпурные и в синяках.

Только присмотревшись, я узнаю ее.

Ребекка.

Ребекка Серрано.

Жена покойного Натана Серрано, которая работала медсестрой в больнице моего маленького Лепестка, пока я не выгнал ее из штата.

Она не должна быть здесь или с Лучио. Он приказал убить ее гребаного мужа.

Лицо Анджело напрягается, и все становится на свои места.

– Она - та вдова, которую ты трахаешь? – процедил я между зубами.

– Я не так много ей рассказал.

– Много? Блядь, Анджело. Я убил ее мужа.

– И она ненавидит Лучио, - продолжает он.

– Что ты сказал ей во время вашего гребаного разговора в подушку? – шиплю я.

– Что ты здесь. Вот и все.

– Мне так жаль, - умоляет Ребекка Анджело со слезами на глазах. – Он угрожал моей дочери. Мне так жаль.

Лучио дает ей такую сильную пощечину, что кровь вытекает из нижней губы, и она вскрикивает.

– Заткнись, шлюха.

Анджело крепче сжимает пистолет, и я чувствую необходимость сделать выпад, спасти ее от того, что творится у него в голове.

– Даже не думай об этом, - говорю я тихо, чтобы только он мог меня слышать. – Ты только убьешь вас обоих.

– Итак, Джаспер, - размышляет Лучио. – Или мне теперь называть тебя Алессио?

Когда я не отвечаю, он продолжает своим самодовольным голосом. – Ты действительно думал, что сможешь устроить мне засаду на моей собственной территории? Да ладно, ты был моей собакой в течение долгого времени; я вижу твою модель поведения. Когда Ребекка упомянула, что ты вернулся в город, я ждал твоего первого шага. Ты занялся небольшим хранилищем на западе, и я решил, что это лишь маскировка, а дальше ты займешься более крупным, и вот мы здесь. На твоем смертном одре.

Я отправляю сообщения людям снаружи и говорю им ехать на другой конец. Это меньшее, что они могут сделать, - спасти себя.

Когда приходит ответ, я испускаю вздох.

– Я собираюсь убить тебя и покончить с Виталлиосом раз и навсегда. Затем я отправлюсь на твою прекрасную Сицилию и буду жечь эти гребаные земли, пока они не превратятся в пепел, вместе с прелестной Джорджиной.

Мои плечи напрягаются, и мне требуется несколько секунд, чтобы дышать ровно.

Лучио придется сначала пройти через меня, прежде чем он сможет добраться до Лепестка. Мне все равно, если из-за этого мне придется пустить под откос все, что я планировал.

– Ты думаешь, что сможешь взять меня, Лучио? Ты подумал о моем плане с Паоло?

С той стороны тишина, и я понимаю, что он у меня в руках.

– Ничто из того, что ты планируешь с Паоло, меня не пугает, - наконец выплевывает он.

– Почему, Люк, я думаю, что этот должен. В конце концов, это специально разработанный для тебя план. Да, ты знаешь меня лучше всех, но подумал ли ты, что я тоже знаю тебя лучше всех? Что у меня есть вся необходимая информация, чтобы покалечить тебя?

Молчание.

Воспользовавшись случаем, я даю знак Анджело ползти к входу, оставаясь