Он меня не ненавидит - Рина Кент

– В чем дело? - спрашивает он.

– Ты против меня. Все остальные выходят. – Я не колеблюсь.

– Босс, - раздается в тишине рокочущий голос Стефана. – Позволь мне позаботиться о крысе.

Лучио отталкивает его.

– Все на выход.

– Пошли Ребекку сюда, - говорю я, и Анджело бросает на меня благодарный взгляд.

Я позабочусь о нем и о ней позже, но ей не нужно умирать из-за этого.

Она всхлипывает, спотыкаясь, и наконец приземляется рядом с нами. Анджело притягивает ее к себе, хотя выражение его лица напряжено.

Когда я убеждаюсь, что все люди Лучио ушли через другую дверь, я говорю Анджело, чтобы он воспользовался маленьким входом сзади.

– Как насчет тебя? - шепчет он.

– Я буду в порядке, - шепчу я в ответ. – Езжай в Висконсин и оставайся там. Я найду тебя.

Он колеблется, но я отталкиваю его, и мое внимание возвращается к Лучио.

После того, как Анджело выносит Ребекку, я выхожу из-за коробок. Лучио все еще сидит на своем стуле; его лицо закрыто, ни самодовольное, ни обеспокоенное.

У него есть что-то в рукаве.

И у меня тоже.

Я направляю пистолет в его сторону. – План прост, Лучио, ты сдохнешь на хрен.

– Не до тебя.

Я едва вижу его, прежде чем он материализуется с моей стороны.

Марко.

Я должен был догадаться, что собака будет держаться поближе к своему хозяину. Я наставляю на него пистолет, но он уже вонзает иглу мне в шею.

Мое зрение тут же ослабевает, а ноги шатаются, не в силах удержать меня на ногах.

Мои глаза начинают закатываться к затылку. Я трясу его, но это только усиливает ощущения.

Что-то режет мне грудь, я нажимаю на курок, но пистолет выпадает из моей руки, ударяясь о землю с громким лязгом.

Громогласный смех Лучио заполняет пространство.

– Ты, блядь, еще пожалеешь обо всем этом.

Он как размытое пятно, черные линии, но я все равно бью его. Я теряю равновесие, и мое тело падает на землю, голова падает на асфальт.

Странно, что лицо Лепеска - единственное, что я вижу, когда медленно теряю сознание, эти серые глаза, эту улыбку - эту гребаную улыбку, которую я мечтал поймать в ловушку, а теперь ее нет.

Осталась только чернота.

16

Джорджина

Прошло два дня с тех пор, как Джаспер уехал.

Два дня подслушивания Энцо, чтобы убедиться, что его там не убили.

Два дня заговоров.

Два дня подготовки.

Сегодня день, когда я возвращаюсь домой.

Я надеваю брюки, толстовку и спортивную обувь, которую ношу, когда иду в поле. Я бы предпочла взять всю одежду, но это привлечет внимание.

– Идите сюда, ребята. – Я открываю клетки, и они скулят, прежде чем попасть внутрь. – Послушайте, миссис Хадсон, мистер Бинги, мы идем домой. Я собираюсь спрятать вас возле гаража; там будет темновато. Извините, но я скоро приду за вами.

Они просто смотрят на меня с таким снобистским выражением лица, которое говорит: "Ты - сумасшедшая кошатница". Спрятав их возле гаража, я делаю вид, что потягиваюсь, так как Энцо разговаривает с одним из мужчин возле дома.

С тех пор как Джаспер уехал, он следит за мной как ястреб. Я все еще думаю, что он убьет меня, если у него будет шанс, но с тех пор, как я спасла Джаспера, он затаил злобу.

Я улыбаюсь Салли и позволяю Франческо взять меня за руку, пока мы идем к полям. Когда я слушаю, как он говорит, у меня щемит в груди, и в голову закрадываются разные мысли. Действительно ли я хочу покинуть это место, этих людей? Джаспера?

Я внутренне качаю головой. Я не могу остаться, не сейчас, когда Джаспер выполняет задание убить моего отца. Я должна вернуться и остановить его. И больше всего мне нужно увидеть отца.

Как только мы подъезжаем к полям, я говорю Салли, что пойду поприветствую других женщин. Вместо этого я пробираюсь к грузовику, доставляющему грузы, и, убедившись, что никто не наблюдает, забираюсь в кузов.

Там пахнет грязью и удобрениями, но я смиряюсь с этим, прикрываясь куском ткани. Грузовик приезжает только раз в неделю и делает две остановки. Одна на полях, другая в гараже.

Мое дыхание сбивается, когда грузовик трогается и вскоре останавливается у гаража. В тот момент, когда мужчина спрыгивает вниз и заходит внутрь, я обыскиваю все вокруг, прежде чем сделать то же самое.

Я достаю клетки своих кошек, прячу их под большой тканью, а затем присоединяюсь к ним.

– Все будет хорошо, - успокаиваю я их, когда мистер Бинги начинает скулить.

На выходе нас останавливают охранники. Мое сердцебиение учащается, и я закрываю рот рукой, чтобы подавить любой звук.

Охранник и водитель говорят по-итальянски, но в основном они спрашивают о семье друг друга.

Я задерживаю дыхание только после того, как грузовик покидает территорию. Я сопротивляюсь желанию выглянуть из-под ткани и бросить последний взгляд на это место.

Что-то подсказывает мне, что я никогда этого не забуду. Это будет та постоянная вмятина в моей жизни. Такую, которую я никогда не избавлюсь от нее.

– На что ты смотришь? – шепчу я своим кошкам. – Ты ошибаешься. Я и так не скучаю.

Мы едем, кажется, целую вечность. Когда водитель останавливается у общественного туалета, я беру своих кошек, маленькую сумку и спрыгиваю.

Сначала я убегаю так далеко, как только могу. Потом спрашиваю у женщины на итальянском, как добраться до Палермо. У меня нет ни паспорта, ни денег. Моя заначка - это кошачий корм, хлеб и несколько евро, которые я украла из кармана Джаспера перед его отъездом.

Мой единственный шанс вернуться - обратиться в посольство, но, судя по картам, которые мне удалось тайно нагуглить на телефоне одного из рабочих, посольство США находится в Риме, а это слишком далеко отсюда. Но в Палермо есть консульское агентство. Если я доберусь туда, они смогут отвезти меня в посольство и отправить домой.

Дама смотрит на меня, вероятно, из-за моего акцента, и я замираю, думая, что она позвонит Энцо или кому-то из людей на ферме. Джаспер никогда не выпускал меня оттуда, но, может быть, обо мне что-то известно?

– Città di Palermo? - спрашивает она.

– Si, si. – Я улыбаюсь, пытаясь казаться невинной.

Судя по всему, это место находится недалеко от Катании, на юге, а Палермо -