Попаданка с приветом, или Дети, заберите вашу мать! - Алиса Квин

Митрофановна скрипнула прутьями.

— Говорили, что он заставил Арабеллу подметать дорожки в саду, — вспомнила я наш прошлый разговор.

— Не просто заставил, — фыркнула метла, — Он сказал, что ты ничего не умеешь без магии. Даже подметать нормально не способна. Что лоэра-драконица, не способная удержать брак, — это позор.

Грошик тихо выругался. Очень некультурно.

— Вот почему он так реагирует на меня с тобой, — медленно сказала я. — Он думает, что я… издеваюсь. Напоминаю ему о той ссоре.

— А ты и правда ходишь повсюду с метлой, — буркнул кошелек. — Символично, конечно, но опасно для нервной системы мужа.

Я опустилась на край кровати.

— Он не знает, что Митрофановна живая.

Я закрыла лицо ладонями, сдавливая виски.

— И хорошо, что не знает! — сказала метла.

Мы замолчали.

— Значит, — тихо проговорила я, — он любит Арабеллу. Но по-своему. Делает через страх, контроль и гнев. Хотела бы я знать, почему Арабелла хотела развода? Признаться, я даже думала, что между Киллианом и Селиндой что-то было, поэтому она так агрессивно ведет себя со мной. Не похоже на то, что лоэр Уиллард водит шашни на стороне. Но развода просила Арабелла. Почему?

Ответа не было.

Я сидела на кровати, сцепив пальцы, и смотрела в одну точку. Все, что рассказала Митрофановна, не укладывалось в голове.

— Значит… — медленно сказала я. — Он не просто злится из-за метлы. Для него это напоминание.

— Напоминание о том, как все пошло наперекосяк, — кивнула Митрофановна. — И о том, что он тогда наговорил лишнего.

— Лишнего? — фыркнул Грошик. — Да он там целый мешок лишнего вывалил, если верить слухам.

Я подняла на него взгляд.

— Что именно?

Кошелек поерзал на столике, будто выбирая, с какой стороны подойти.

— Он сказал, что ты для него обуза. Что брак был ошибкой. Что дракон без крыльев хотя бы знает свое место, а ты… — Грошик замялся. — А ты якобы забыла, кто ты есть.

Мне стало холодно.

— И после этого… было падение, — тихо добавила я.

Митрофановна скрипнула древком. Я судорожно вдохнула.

— Он думает, что я помню все это.

— Конечно, — буркнул Грошик. — А ты ходишь, улыбаешься, таскаешь с собой метлу, не боишься Совета, огрызаешься на Селинду… Он просто не понимает, что происходит.

Я закрыла лицо ладонями.

— Если он узнает, что я не Арабелла…

— То сначала будет шок, — спокойно сказала Митрофановна. — Потом злость. Потом страх.

— А потом? — почти шепотом спросила я.

Метла помолчала.

— А потом все будет зависеть от того, кого он уже успел полюбить.

— Но я ему уже говорила, что я не Арабелла, — мрачно вспомнила я, — только он мне не поверил.

В комнате повисла тишина. Я убрала руки от лица и посмотрела в зеркало. Женщина, смотревшая на меня оттуда, была красивой, сильной, но какой-то чужой. Мое лицо казалось мне незнакомым.

— Он сегодня сказал, что не выдержит, если потеряет меня, — тихо произнесла я. — Но он говорил это Арабелле. Своей жене…

— Не совсем, — осторожно вставил Грошик. — Он говорил это тебе. Здесь и сейчас. Я там был, между прочим.

Я слабо усмехнулась.

— Спасибо, свидетель.

В этот момент за дверью послышались шаги. Тяжелые, уверенные. Я узнала их сразу.

— Это Киллиан, — прошептала я.

— Мы в тень, — тут же скомандовала Митрофановна.

Грошик нырнул обратно в карман, метла замерла у стены, изображая самый обычный предмет интерьера. Я поднялась и сделала шаг к двери, но остановилась.

В груди все снова сжалось.

Я глубоко вдохнула и расправила плечи.

— Входи, — сказала я вслух.

Дверь открылась не сразу. Киллиан будто колебался, прежде чем войти. Когда он все же переступил порог, я сразу почувствовала напряжение в нем. Он закрыл дверь за собой и несколько секунд просто стоял, глядя на меня.

— Ты как? — спросил он наконец.

Голос был спокойный, но под этим спокойствием чувствовалась та же буря, что и раньше.

— Уже лучше, — ответила я. — День был… насыщенный.

Киллиан хмыкнул и прошел в комнату, остановился у окна. За стеклом темнело, в саду зажигались магические огни.

— Ты сегодня удивила Совет, — сказал он, не оборачиваясь. — Некоторые из них до сих пор не могут понять, как ты это провернула.

— Я просто говорила правду, — пожала плечами.

Мужчина резко повернулся ко мне.

— Вот именно! Ты говорила правду… Ты так раньше не делала.

Сердце замерло, а потом быстро-быстро застучало.

— И как я раньше делала? — осторожно спросила я.

У самой в горле пересохло, будто я внезапно набрала полный рот песка. Киллиан молчал. Подошел ближе. Я чувствовала его присутствие кожей.

— Резкой. Гордой. Ранимой, но прячущей это за колкостями. Ты всегда знала, куда бить, чтобы было больно, — он сделал паузу. — Особенно мне.

Я сжала пальцы.

— А сейчас? — тихо спросила я.

Он посмотрел на меня внимательно, почти изучающе.

— Сейчас ты другая. Ты не бьешь, чтобы защититься. Ты защищаешь других. Детей. Даже меня, хочешь ты этого или нет.

— Может, я просто устала воевать, — уклончиво ответила я.

— Может, — согласился супруг, но в голосе прозвучало сомнение.

Он вдруг протянул руку и коснулся моей ладони. Я вздрогнула, но не отдернула ее.

— Я долго думал, что ты специально меня злишь, — признался он. — Метлой. Спокойствием. Тем, что смотришь на меня так, будто я не враг.

Я горько усмехнулась.

— А разве мы враги?

Киллиан сжал мою руку крепче.

— Когда ты упала, я был уверен, что это из-за меня, — сказал он глухо. — Я был уверен, что ты ушла от меня еще до падения, — продолжил он, не отпуская мою руку. — Что ты уже приняла решение. Что я… потерял тебя задолго до того, как ты сорвалась с неба.

От горечи в его словах мне стало невыносимо больно. Если бы он обвинял меня сейчас, было бы легче, но его слова прозвучали признанием. Голос Киллиана был низким, сдавленным, будто каждое слово приходилось выталкивать из себя.

— Ты смотрела на меня тогда так, — он усмехнулся безрадостно, — будто я тюремщик, а не муж. Будто я держу тебя силой. А я… — он запнулся, сжал мои пальцы сильнее. — Я не знал, как тебя удержать, кроме как приказами и злостью.

Мне вдруг стало очень ясно, как это выглядело в глазах Арабеллы. И как больно это должно было быть.

— Ты сказал, что я для тебя обуза, — едва слышно проговорила я. — Что наш брак был ошибкой.

Он вздрогнул так, будто я его ударила только что.

— Значит, ты все помнишь… — тихо произнес мужчина.

Я медленно покачала головой.

— Нет. Не так, как ты думаешь. Я