#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

— Поняла.

Я еще раз поблагодарила его за помощь, попрощалась и переступила порог своей квартиры. Сил не было никаких, горло и голова болели все сильнее, но все, чего я хотела сейчас — поговорить с Даней. И выяснить, что случилось.

Вообще, я собиралась быть сильной, но стоило мне присесть на диван с водой и лекарством в руках, как в глазах снова собрались слезы. Слезы бессилия, обиды, злости, непонимания, ревности. Даня сказал, что не удержался. Значит, у него что-то было с Каролиной? Его чувства вспыхнули снова? Он не забывал ее? А мне соврал, что никогда ничего не чувствовал к ней? Но зачем? Для чего?

Он ведь не такой.

В его глазах всегда было много света. Или это была всего лишь иллюзия?

Сильной быть не получалось — я снова разревелась. С большим трудом вытерла слезы, залпом выпила какие-то таблетки, развела в горячей воде порошок с ароматом химического лимона, выпила, обжигая губы. Умыла горящее лицо холодной водой. Измерила температуру — она была довольно высокой. И попыталась успокоиться. С Даней надо говорить без истерик и слез. Спокойно, с достоинством. Не для того чтобы показать ему, какая я сильная и независимая, а для того, чтобы доказать себе, что я не слабая. Что не стану умолять его вернуться. Что не буду кричать, проклинать и упрашивать. Что не буду из кожи вон лезть, чтобы заполучить его вновь. Он сделал выбор, и его выбор откликается на имя Каролина.

Я просто попрошу Даню рассказать, в чем дело. Все рассказать.

Так не уходят — внезапно и не оглядываясь. Так не бросают — всего лишь парой слов. Так не поступают с теми, кого хотя бы просто уважают.

Набросив на плечи теплую вязаную кофту, я вышла на лестничную площадку и остановилась перед дверью квартиры Матвеевых. Чтобы позвонить, мне потребовались силы. Секунд десять я медлила, однако все же нажала на звонок и долго не отпускала палец.

Если его машина здесь, значит, и сам Даня дома. Я уверена.

— Открой, пожалуйста, дверь. Я знаю, что ты дома, — сказала я хрипло.

Но мне никто не открывал — сколько бы раз я ни нажимала на звонок. Один, второй, третий — безрезультатно.

А потом распахнулись створки лифта, и я услышала за спиной голос Дани:

— Даша?..

1.18

Я обернулась и увидела его — все в том же бомбере, со встрепанными каштановыми волосами и пустым взглядом.

— Ты что тут делаешь? — нахмурился Даня. — Ты же…

Он замолчал и почти сразу продолжил:

— Ты же должна быть в универе.

— Какая разница, где я должна быть? — хрипло спросила я, глядя на него не отрываясь. — Давай поговорим.

— Я уже все сказал, Даша, — ответил он, глядя мимо меня в стену.

— Нет, не все. Ты просто поставил меня перед фактом — мы расстаемся. Ничего не объяснил. Бросил. Ушел, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Нет, не просто ушел — трусливо сбежал.

— Зачем что-то объяснять? — спросил он устало.

— Что значит — зачем?! — воскликнула я потрясенно. Уровень ненависти к этому человеку в моей душе рос. — По-твоему, это нормально?

— У тебя вид больной, — невпопад сказал Даня. Его рука дернулась, будто он хотел дотронуться до меня, но тотчас опустилась.

— Матвеев. Объясни, что происходит, — сквозь зубы процедила я.

— Иди домой, Даш. — Его рука все-таки коснулась моего лба, и прикосновение это было словно солнечный ожог. Я дернулась.

— Не трогай меня. И скажи, мать твою, что случилось! — Я задыхалась от собственной ненависти, как задыхаются от газа.

— У тебя температура. Лоб горячий. Тебе надо отдохнуть, — словно не понимал, что я ему говорю, Даня.

— Ты меня слышишь? — не выдержала я. — Ты слышишь мой вопрос, чертов придурок?

Матвеев тоже вспыхнул. В серых глазах появились искры горящего в сердце серебряного костра.

— Я не хочу об этом говорить. Не хочу вспоминать, как это произошло. Не хочу говорить о том, какой я урод, понимаешь? — с каким-то неожиданным отчаянием закричал он. — Тебе что, легче будет, если я в красках распишу, как с другой спал?

— Не легче. — Даня был прав. — Но это честнее. Честнее рассказать все.

— Давай начистоту, Даша, — на какое-то мгновение Даня прикрыл глаза. — Мы встречаемся… встречались меньше месяца. У нас ничего не было. По сути, мы друг другу никто. Не супруги, не жених с невестой. Между нами не было таких обязательств, из-за которых я должен рассказать тебе каждую деталь своей измены, — зло усмехнулся он. — Даша, повторю еще раз — я тебя уважаю. Поэтому сразу все рассказал. Не скрывал, не утаивал. Решил, что так будет честно. Да, я хотел, чтобы что-то получилось. Но не вышло.

Я никогда не думала, что у ненависти может быть столько оттенков. Теперь моя ненависть была с привкусом отчаяния.

— Я тебя не узнаю, — с трудом выговорила я.

— Я тоже. Тоже себя не узнаю, — ответил Даня вдруг.

— Значит, это все? — тихо спросила я.

— Все, — ответил он и сжал пальцы на моем предплечье. Знакомая дрожь пробежала по моему телу.

— И там, под звездами, под Млечным путем, все было неправдой? — мой голос перешел на жалкий хриплый шепот.

— Неправдой, — эхом откликнулся Даня. Пустота в его глазах