#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

«Могу закурить, когда на пределе из-за нервов», — раздался в голове его голос. Мне вспомнилось, что однажды, когда мы болтали, гуляя по центру города, он сказал мне эту фразу. Я даже не придала ей значения.

Он на пределе? Что-то случилось с прекрасной Каролиной? Проблемы в учебе? На работе? Или ему стыдно передо мной?

Хотелось верить в последнее, но я не хотела и дальше жить в розовых воздушных замках. Наверное, он просто смотрит на свои окна.

Докурив сигарету, Даня выбросил в урну бычок и устало потер лицо ладонями. А потом скрылся в подъезде.

Зачем-то я пошла в темную прихожую — родители уже спали — и прильнула к глазку. Даня вышел из лифта через минуту, и я не могла понять — то ли его лицо искажает стекло глазка, то ли оно действительно понурое и такое усталое, что кажется, будто на нем никогда не бывает улыбки.

Он подошел к двери в свою квартиру, держа в руке ключи, а потом вдруг развернулся и оказался рядом с моей дверью. Он стоял напротив, не зная, что я смотрю на него — нас разделяла всего лишь какая-то жалкая дверь. Теперь я отлично видела его лицо. Сердце тут же часто забилось, и кровь прильнула к щекам.

Матвеев положил руку на мою дверь и на мгновение склонил голову. А потом вдруг резко развернулся и ушел в свою квартиру. Зачем он сделал это, я не понимала. Но писать ему и спрашивать не стала.

Я не буду навязываться.

— Что-то Данька у нас не появляется больше, — осторожно сказала как-то вечером мама, сидя в гостиной и вышивая картину. — Поссорились, что ли?

Я равнодушно пожала плечами.

— Просто больше не общаемся.

Игла в руках мамы замерла от неожиданности.

— Как это — не общаетесь? — удивленно спросила она.

— Обычно, мам, — усмехнулась я. — У него — своя жизнь, у меня — своя. Все просто.

— И что же между вами произошло? — нахмурилась она.

— Просто он козел, — жалобно сказала я. — Нет, кобель.

Мама стала спрашивать меня о том, что случилось, и я, вроде бы как начинающая путь сильной и независимой женщины, опять расплакалась. Знаете, как это часто бывает: пока хранишь в себе — держишься, но стоит кому-то начать сопереживать вам — так слезы градом и голос тоньше.

Мама отложила вышивку в сторону, встала, подошла ко мне и обняла.

— Эх, Дашка-Дашка, девочка моя, — вздыхала она и гладила меня по спине. — Знаю, больно, — но кто из девчонок не переживал из-за любви? Все образумится, поверь. Найдешь хорошего парня, достойного. Через десять лет еще и смеяться будешь над тем, какой глупой была и как из-за всего этого переживала.

Мне безумно хотелось, чтобы мама оказалась права.

На следующий день — в день выхода на учебу, словно по заказу, приехал Влад. Мы с ним изредка переписывались, и он знал, что мой больничный заканчивается.

Честно говоря, я не ожидала его приезда, однако за двадцать минут до того, как я должна была выйти из дома, он позвонил и сказал, что ждет.

— В смысле — ждешь? — не поняла я.

— В прямом, — отозвался он. — Около твоего подъезда. Довезу до универа.

— Что? Влад, зачем, не надо, — пыталась отказаться я, но мои слова на него не действовали.

— Надо. Ты после болезни. А мне не сложно заехать.

Чем Савицкий был похож на Матвеева, так это упрямством. Переубедить его я не могла, а потому согласилась.

— Выйду через пять минут, — напоследок сказала я.

Мама услышала наш разговор и спросила удивленно:

— Это кто? Или вы с Даней помирились?

— Это Влад, — отозвалась я. — Приехал за мной.

— Что еще за Влад? — появился на кухне папа с бутербродом в руках.

— Дашкин кавалер, — улыбнулась мама. — Ждет ее на машине у подъезда.

И она подмигнула мне. Я только вздохнула — стало как-то неловко.

— Ну-ка, посмотрим, что там за кавалер, — сказал весело папа и подошел к окну. — И на каком гробу на колесиках приехал.

— Ой, папа, какая тебе разница?! — возмутилась я.

— Как какая? Большая! А вдруг у него тачка разбитая вся? И водит как попало?

Секунд десять папа вглядывался в окно. А потом изумленно спросил:

— Не понял… У тебя кавалер на «Лексусе» разъезжает? Одна из последних моделей. Чтобы я так жил, а! Влад, что, — сын олигарха?

— Почти, — хмыкнула я, скрывая смущение.

Родители переглянулись.

— И что вас связывает? — почему-то нахмурился папа.

— Учимся в одном универе. Да он нормальный, не переживайте. Мы просто иногда общаемся. И между нами ничего нет, — зачем-то добавила я. — Это он меня в медпункт принес, когда я сознание потеряла.

Папа только головой покачал и пошел обратно на кухню. А мама негромко сказала:

— Даш, ты с такими парнями будь осторожнее. Я ни на что не намекаю, но вы, возможно, слишком разные.

— Мам, серьезно — мы просто приятели, — ответила я, и тут же мне вспомнилось, как мы целовались около подъезда.

— Напиши, когда доедешь! — крикнула мне вслед мама, когда я уже обувалась в прихожей.

— И между делом намекни, что у тебя