Развод. Убью мужа - Анна Королева

Когда он садится за руль, кожаное сиденье скрипит под его весом. Я вижу, как его пальцы сжимают руль до побеления костяшек, прежде чем он заводит двигатель. Машина рычит, как разъяренный зверь, и вырывается на пустынную дорогу.

— Какой отель? Типа хостела? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Мои бедра непроизвольно сжимаются, когда я вспоминаю его прикосновения.

Артём бросает на меня быстрый взгляд. Его глаза в темноте кажутся почти черными.

— Ты правда думаешь, я повезу тебя в какой-то хостел? — он хмыкает. — У меня есть кое-что получше.

Машина ускоряется, и я чувствую, как сила инерции прижимает меня к сиденью. Моя рука непроизвольно хватается за подлокотник, пальцы случайно касаются его бедра. Артём резко вдыхает, но не отстраняется.

— Ты делаешь это специально, — он бросает сквозь зубы, переключая передачу с резким движением.

Я не отвечаю, просто убираю руку, но мой взгляд самопроизвольно скользит вниз, к его плотно обтянутым джинсам бедрам. Даже в полумраке салона видно, что он все еще возбужден.

Глава 25 — Срыв

Машина вздрагивает на очередной кочке, и моя рука непроизвольно сжимает его мускулистое бедро. Я чувствую, как под тонкой тканью джинс напрягаются каждое волокно его мышц. Артём резко вдыхает через нос, его пальцы впиваются в кожаную оплетку руля до побеления костяшек. В салоне стоит густой микс ароматов — дорогая кожа сидений, его парфюм с нотками сандала и бергамота, и что-то неуловимо мужское, естественный мускусный запах его тела, от которого у меня кружится голова и слабеют колени.

— Ты…, — его голос звучит непривычно хрипло, когда он с силой переключает передачу, — просто невыносима. С самого первого дня хочу тебя трахнуть.

Я медленно провожу ладонью по внутренней стороне его бедра, чувствуя под тонкой тканью джинс каждый рельеф его мощных мышц и пульсирующее возбуждение.

Мои пальцы скользят все выше, к самой чувствительной области.

— Это я-то? — притворно удивляюсь я, намеренно сжимая пальцы там, где его тело напрягается сильнее всего. — А кто минуту назад прижимал меня к стене, будто хотел впитать в себя? Чьи пальцы оставили синяки на моих бёдрах?

Я демонстративно опускаю взгляд на свои ноги, где уже проступают красные отметины от его сильных рук.

Машина резко дергается в сторону, когда он на секунду теряет контроль над управлением.

— Черт возьми, Лада! — он бросает на меня взгляд, в котором смешались животная ярость и неудержимое желание. Его глаза, обычно холодные как сталь, теперь горят темным огнем. — Если мы сейчас разобьемся, это будет самая глупая смерть в моей карьере. Подумай, как это могло бы звучать в каком-нибудь отчёте — агент погиб из-за того, что не смог устоять перед...

— Хорошо, что про тебя никаких отчетов не будет. Только некрологи, — усмехаюсь я. и уже не могу остановиться. Последняя неделя постоянного страха, непрекращающегося напряжения трансформируется в будоражащую страсть и все это вырывается наружу единым потоком. Мои пальцы находят пряжку его ремня, играют с холодным металлом, расстегивают ее с намеренным медленным скрежетом. Я чувствую, как его живот напрягается под моими прикосновениями.

— Ты уверена, что хочешь это сделать прямо сейчас? — его голос звучит как предупреждение, но я вижу, как его зрачки расширяются, как учащается дыхание.

В ответ я медленно опускаю молнию на его джинсах, слыша, как металлические зубцы расходятся с неприличным звуком. Артём внезапно сворачивает на грунтовую дорогу, ведущую в лес, и резко тормозит в облаке пыли. Машина подпрыгивает на кочках, и я невольно вскрикиваю, хватаясь за его плечо. Когда двигатель замолкает, в салоне воцаряется гнетущая тишина, нарушаемая только нашим учащенным дыханием и далеким криком ночной птицы.

— Довольна? — он поворачивается ко мне всем корпусом, и в его глазах я вижу целую бурю эмоций — ярость, желание, что-то еще, чего я не могу определить. — Ты добилась своего. Теперь у тебя большие проблемы.

Прежде чем я успеваю ответить, его рука впивается в мои волосы, оттягивая голову назад с такой силой, что по коже бегут мурашки. Его губы обжигают мою шею, зубы впиваются в самую чувствительную точку у основания горла. Я стону, чувствуя, как между ног вспыхивает знакомый огонь, как влага пропитывает тонкое кружево моих трусиков.

— Сама напросилась, — он шепчет мне в ухо, его горячее дыхание заставляет меня содрогаться, — я не из тех кого стоит дразнить. Уж поверь.

Свободная рука Артема скользит по моей ноге, грубые пальцы впечатываются даже через ткань на нежной коже внутренней стороны бедер.

— Твою мать, я захотел тебя сразу как только увидел, Лада, — повторяет он рычащим басом.

— Артём... — мой стон звучит как мольба, когда его пальцы начинают свою безжалостную игру.

— Нет, — он отстраняется ровно настолько, чтобы я могла видеть его глаза — темные, почти черные от желания. — Теперь ты будешь молчать и слушаться. Ты хотела этого — теперь получишь по полной.

Одним движением он чуть приподнимает меня и разом стягивают леггинсы вместе с трусиками.

Я вскрикиваю от неожиданности, когда его пальцы находят то, что искали — горячую, влажную плоть. Воздух холодный на моей обнаженной коже, но его прикосновения горят как раскаленный металл.

Одним резким движением он пересаживает меня к себе на колени. Кожаное сиденье холодное под моими обнаженными ягодицами, а его твердое возбуждение жжет через ткань джинс. Я непроизвольно двигаю бедрами, и он хрипло ругается сквозь зубы.

— Сними их, — приказывает он, указывая на свои брюки. Его голос звучит так, что по моей спине пробегает дрожь — не страха, а чего-то гораздо более опасного.

Мои пальцы дрожат, когда я расстегиваю пряжку его ремня. Когда я стягиваю молнию, его член вырывается наружу — твердый, горячий, с каплей влаги на кончике. Я невольно облизываю губы, представляя его вкус, и он хрипло смеется, проводя большим пальцем по моим губам.

— Нет времени, принцесса, — его руки сжимают мои бедра с такой силой, что завтра останутся синяки. Он поднимает меня и резко опускает на себя. — Хотя... может быть, позже.

Я вскрикиваю, чувствуя, как он заполняет меня до предела, как каждая складка внутри приспосабливается к его форме. В тесном салоне машины нет места нежности — только яростные толчки, от которых стекла запотевают, а сиденья скрипят в такт нашим движениям. Его пальцы впиваются в мои бедра, оставляя отметины, зубы сжимают сосок через тонкую ткань блузки, заставляя меня выгибаться от смеси боли и удовольствия.

— Твою же ж….Лада…., — рычит он, чувствуя, как мое тело сжимается вокруг него. — Ты мне просто башню сносишь. Хочется трахать и трахать тебя без остановки.