Сын Короля Драконов назвал меня Мамой - Лина Эвери

— Он должен справиться с этим сам, — говорил Король Драконов, по словам Лукаса. — Иначе он не дракон.

Но он еще так мал! Неужели такие спартанские условия доведут до чего-то хорошего⁈ Король хотел увидеть свою копию, не иначе. С холодным характером, полную равнодушия и снобизма.

Нет, я этого не позволю!

Пока я здесь, я должна…

Но что я могу?

Я качала Ала на руках, укутав рукава в меха, чтобы отказаться от кучи одеял. Ал тяжело дышал и сквозь сон кривился — лишь когда просыпался, радовался, видя меня.

Меня не отпускала мысль, что появись я раньше, болезнь бы отступила легче, но сейчас…

Я могла лишь облегчить его муки, но не избавить от них.

Драконьей горячкой драконы переболевали самостоятельно. Пока не утихнет тревога в душе, не утихнет и пламя в крови. Людская медицина бессильна, но я все равно кладу влажные полотенца Алу на лоб и распыляю сладкие травяные благовония.

Констанция Андергальц осуждающее кривила губы, но я видела её лишь раз. Она прошла мимо меня и даже не взглянула. Анка рассказала, что она все время проводит либо в своих покоях, либо на чаепитиях с Королевой Весперой. Констанция приходится ей тетей. И она не горит желание возиться с больным ребенком. По её словам — это не её дело.

Мне было трудно винить её, хоть зубы и скрипели от злости — она оставила Ала одного, когда ему нужна была забота! Но ведь и Констанция ничего не могла сделать и в итоге сделала хуже — чертовы одеяла были отброшены прочь, но из-за них у Ала появилась сыпь.

— Ты дракон, малыш. Ты должен победить, — шептала я ему по ночам, засыпая около его кроватки, боясь, что его неспокойное дыхание затихнет.

Я ведь видела его — черного дракона. Не может ли быть, что это видение было просто так? Я должна спасти Ала.

Поэтому утром решилась на безумную затею — потребовала аудиенции у Короля Драконов.

Глава 35

Лукас меня предупредил — Король терпеть не может, когда его отвлекают по пустякам.

— Его сын — пустяк? — спросила хмуро.

Лукас промолчал. Он тревожился не меньше меня. Он нанял еще нескольких врачей, но они, проведя обследование, лишь развели руками.

Мы лечим людей, а не драконов.

— Неужели за столько лет не появился человек, способный лечить драконов? Или другой дракон? — бухтела я по пути к кабинету Короля.

— Драконы не подпускает простых людей к своим тайнам, — объяснил Лукас. — Последний раз они доверились ведьмам, и вышла война.

Дрожь прошла по спине. Король ненавидел ведьм, а я сейчас шла к нему с идеей, которая пришла мне в голову благодаря ведьме.

Может ли он казнить меня даже за простое предложение?

Вспоминались темные, глубокие и жалящие холодом глаза — еще как может. Но я не могу просто наблюдать, как Ал сгорает на глазах. Да, он сегодня утром даже рассмеялся при виде меня, но его смех был тихий и слабый. Не такой, когда он был здоров. Тогда его смех раздавался, словно звонкие колокольчики, и я желала услышать его снова.

— Будь осторожна, Дельфи, — посоветовал Лукас, когда мы замерли напротив высокой двери из красного дуба. — У Короля последнее время крайне скверное настроение.

Я хотела верить, что это из-за болезни сына, но он даже не приходил к нему! Как так можно! Я не перестану этим возмущаться.

Кивнув, я решительно выпрямилась. Двери распахнулись передо мной, Лукас пропустил меня и остался позади.

Кабинет Короля был погружен в слабый полумрак, хотя наступило утро, и я видела, как рассветное солнце пытается прорваться через плотные шторы. По периметру кабинета располагались высокие книжные шкафы, заполненные фолиантами в кожаных переплётах. Ближе к окнам стоял массивный письменный стол из древкового дуба. Резные ножки в виде когтистых лап поддерживали столешницу, на которой располагались: чернильница из цельного аметиста, перьевая ручка с золотым пером и стопка пергаментов с королевской печатью — пылающим драконом в круге. Перед ним тянулся обычный стол, вокруг него резные стулья — видимо, здесь Король и проводил собрания. Жердочка для ворона пустовала.

Сам Король восседал за столом и даже не поднял головы на мой приход. Он что-то читал, хмурился — его длинные роскошные волосы спадали ему на лицо. И как они ему не мешают? Я убирала свои кудри в высокий хвост и то они продолжали топорщиться и раздражать.

Я загляделась на Алистера — до чего же красивый мужчина.

Воздух в кабинете был пропитан запахом пергамента, ладана и едва уловимой примеси озона — словно перед грозой, когда драконы расправляют крылья.

Король поднял на меня взгляд. Я мигом склонила голову и пробормотала приветствие. Когда я шла сюда, то была в сто раз смелее.

— Что тебе нужно? — спросил он ровно.

— Ваше Величество… — соберись, говорила я себе. Вспоминала слабого и горячего Ала в своих руках, его дрожь, лопающиеся пузыри на коже.… От меня зависит его жизнь, я чувствовала это. — Я хотела поговорить об Але…

— О ком?

— О… вашем сыне, — я стушевалась. — Прошло уже несколько дней и его состояние…

— Я знаю, — Король раздраженно отбросил пергамент, сжал подлокотники кресла и впился в меня взглядом. — Ты не помогаешь.

— Я стараюсь! — воскликнула, прижав руки к груди. Как он может так говорить⁈ Я день и ночь у кровати его сына, пока он пропадает где угодно, но не с ним! Старалась подавить возмущение в голосе — обвинения мне не помогут. Выдохнула и спокойнее продолжила. — Он стал лучше кушать, Ваше Величество. Но жар растет с каждым днем…. Один из врачей, которых приводил господин Абертроу, сказал, что будет лишь хуже, что вернуть все назад почти… невозможно.

— Кто посмел сказать это⁈ — подлокотники были сжаты до хруста.

— Не важно! Он сказал, что лишь чудо может его исцелить или…

— Или?

— Или… магия.

Вот и все — я уже могла представить, что моя голова летит с плеч. Король резко встал и отошел к окну. Смотрел сквозь небольшую щель на залитую солнцем площадь. Не выглядел злым — скорее… печальным.

— Магия не коснется моего сына, — произнес он.

— Но ведь драконы… тоже созданы из магии! — рискнула я, подходя ближе. — Прошу вас, нет, умоляю, ради вашего же сына!

Я была готова вцепиться в него, но Король резко глянул на меня и я замерла.

— Ты юна и не понимаешь. Магия — яд. Ты должна усиленно стараться и тогда мой