Развод. Без оглядки на прошлое - Диана Ярина

— Сам посуди, Захар. Годы уже не те. Не в укор тебе. Это просто факты. Организм человека после тридцати начинает изнашиваться. И, чтобы оставаться в хорошей форме после тридцати что мужчине, что женщине… нужно стараться в полтора, а то и два раза сильнее, чем, допустим, парням и девушкам лет двадцати. В постели, опять же, надо показать класс и не упасть. В последнее время ты как-то охладел… Теперь я понимаю, что все мужские силы ты демонстрировал своей Никуше, а домой приходил поесть, поспать, похрапывая под теплым боком жены, забрасывая на нее руки и ноги. В последнее время это раздражать меня начало… Лежит мужик под боком, вроде сильный и рослый с виду. Но бесполезный. Ты бы поберегся, Захар. Сейчас ты еще гарцуешь, может быть, как жеребец, а потом… чтобы свою Никушу удовлетворить, придется ох как сильно постараться… Только на чудодейственные средства для потенции не подписывайся, ради всего святого. Они сильно сажают сердце и плохо действуют на кровеносные сосуды.

Все это время Захар молчал.

Я говорила, слушая его тяжелое, частое дыхание с сердитыми хрипами.

— Ты все сказала? — буквально рычит в трубку.

От его злости у меня приподнимаются волоски на коже.

Даже в жар бросило.

От собственных слов и его реакции.

— Болтливая ты что-то стала.

— Развод. Развязывает руки. Мне больше не нужно быть для тебя хорошей женой, пусть теперь Никуша старается. Я привыкала к тебе долгие годы, мы притирались друг к другу…

— Судя по количеству яда в твоих словах, так и не притерлись.

— Желаю тебе только одного — искреннего счастья с этой девочкой. И пусть на вашу долю выпадет как можно меньше испытаний, не то от любви даже руин не останется.

— Да что ты завелась! Каркаешь и каркаешь… Как ворона.

— Всего лишь говорю о том, что мы сами испытали. Где тонко, там и рвется. Тонко у вас с длительностью отношений… — делаю паузу, спросив. — Так о чем ты хотел поговорить, Захар?

В ответ он выматерился.

Долго и со вкусом…

— При новой пассии так матерись, а со мной повежливее разговаривай.

— НЕТ! Хватит разговоры разговаривать! Поехали!

— Куда?

— Недвижку покажу. Ты ведь даже не посмотрела, зато охаяла…

Может быть, это очень… очень плохая идея ехать куда-то с Захаром, когда он так взбешен.

Вдруг он меня придушит в приступе злобы? А ведь там и до кладбища совсем недалеко, думаю мрачно…

— Струсила? — подначивает меня Захар тихим голосом. — Я так и знал. Ты предпочтешь заранее говорить, что все плохо, чем убедиться своими глазами.

— Поехали!

Несколько секунд мы молчим, дышим часто и яростно, как два огнедышащих дракона, готовые спалить друг друга дотла чувствами, в которых не осталось ничего светлого и хорошего.

Только претензии и ненависть, раздражение.

— Куда за тобой приехать?

— Это не обязательно. Я умею вызывать такси.

— Блин, Нина, ты когда успела стать такой упрямой?! Ты же такой не была. Где та Нина, которую я знал и… лю… Любили всей семьей, — исправляет он, поняв, что едва не оговорился.

— Захар, это совсем не обязательно, — отвечаю я, не желая, чтобы он узнал, где я сейчас живу.

Но я так же знаю, насколько упрямый и твердолобый сам Захар, поэтому я пошла на компромисс и назвала торговый центр неподалеку.

* * *

Немного позднее

— Прошу.

Захар гостеприимно распахивает передо мной дверь машины и даже галантно протягивает ладонь, чтобы помочь взобраться.

— Не надо изображать из себя джентльмена.

Намернно игнорирую его предложение и забираюсь на заднее сиденье, не желая сидеть рядом с ним.

— Ты хотя бы одно мое действие не можешь не раскритиковать, да? — злится Захар.

Залезает, громко хлопнув дверью, стартует чрезмерно резко.

— Боже, куда ты так спешишь? Желаешь поскорее отделаться от меня и полетишь к ней?

— Да даже если так, то что? Ты, насколько мне известно, недолго горевала из-за расставания со своим супругом. Уже завела себе молодого… хахаля! — цедит недовольным тоном Захар, поскрипев зубами.

Оперативно Ника сработала…

— От семьи, как я понимаю, ты совсем отшилась. Дочь до тебя дозвониться не может. А у нее сынишка заболел, между прочим. Температурит, поносит…

Захар выразительно смотрит на меня через зеркало заднего вида.

С укором.

Мое сердце обливается кровью.

Внука я люблю, сильно по нему скучаю, будто сто лет не виделись. С дочерью я бы тоже увиделась, но только зная, что ей есть дело до меня, а не только до своих интересов.

Чувствую себя мерзкой, злобной, бесчувственной стервой, сказав:

— Мне жаль, что внук захворал. Но детишки иногда болеют и нужно научиться с этим справляться, не рассчитывая на других. У меня много дел. В связи с предстоящим разводом. Кстати, почему бы Свете не обратиться за помощью к Нике? Она же почти член семьи! Или ты планировал поступить иначе и оставить все обязанности мне, а этой девочке — только приятные плюшки быть твоей женой, но не мачехой твоим детям, и не молодой бабушкой их внукам? Огромные же аппетиты у нынешней молодежи…

Я поерзала на заднем сиденье, потянулась привычным жестом за подушечкой, которая всегда была здесь, и… застыла.

Под этой подушечкой лежали тонкие женские трусики.

Не нужно было гадать, кому они принадлежали…

Такое чувство, будто Ника... метила свою территорию любыми путями...

Гадина. Так и захотелось испортить ей все планы.

Глава 24. Она

Я пересела как можно дальше. Хотела промолчать на очередную реплику Захара, потому что мудрая женщина и просто хорошая жена всегда знает, когда следует промолчать.

Но потом я себя одергиваю: стоп!

Какая жена?

Мы скоро разводиться будем.

Промолчать?

Ничего подобного!

В итоге мы всю дорогу переругивались, как кошка с собакой. Уверена, будь Захар не за рулем, он обязательно что-нибудь выкинул.

Но он управлял автомобилем и вынужден был следить за дорогой. Муж бросал на меня сердитые взгляды через зеркало заднего вида и метал молнии. У него даже шея побагровела и вены на лбу вздулись.

Едва автомобиль притормозил на парковке ЖК «Нагорный», Захар выскакивает из автомобиля и пинает колесо несколько раз, потом рявкает:

— Сложная же ты баба, Нинка! Склочницей стала.

— А ты в козла превратился. Хочешь дам совет?

— Ну, попробуй, — ухмыльнулся и смотрит на меня так, словно готов откусить мне голову.

Но потом скользит взглядом по телу, подвиснув на низком декольте.

— Прикройся, бесстыжая. Вывалила свои большие сиськи.

— Раньше ты говорил,