Развод. Без оглядки на прошлое - Диана Ярина

У него аж пар из ушей.

— На что-то напрашиваешься? Обновим твою квартиру? Прощальный секс! — предлагает нагло.

— Это на тебя так трусы подействовали?

— Мало того, что ты грудь всему свету показать решила, ты еще и без трусов разгуливаешь?! — шагает ко мне. — Совсем разошлась.

— Есть на мне трусы или нет, тебя больше не касается. Я про другие трусы. Валяются там… На заднем сиденье. Мне так-то все равно, но я знаю, что ты иногда с коллегами ездишь на этой же машине. Будет очень некрасиво, если они найдут чьи-то грязные трусы, ты не находишь?

— Какие ещё…

Захар осекается, увидев, и вид у него такой, что становится ясно. Эти трусы с Ники он не снимал. Это сюрприз.

От его девочки.

— Пошли. Нам туда, — показывает в сторону одной из высоток.

* * *

Сложности начинаются ещё у подъезда.

Ключ от домофона не срабатывает. Захар пробует снова и снова, пока к нам не подходит один из жильцов, судя по всему, с женой.

— Скажите, наверное, ключи заново переделывали? Мой не срабатывает.

— В первый раз здесь?

— Да.

Мужчина уточняет адрес.

— Сразу понятно, — качает головой. — Что же вас всех так к этому дому тянет? Судя по всему, вы, как и многие другие, не обратили внимание на нумерацию корпусов. Это четвёртый корпус, а первый — с той стороны.

Мужчина указывает пальцем на самый дальний дом. Поблагодарив его, отходим.

Вслед едва слышно несётся реплика супруги:

— Купят себе клоповник из первого корпуса, а потом, как путевые, в элитку прутся.

— И не говори, быдло нищебродное.

Захар резко замирает.

В молодости он был забиякой и драчуном, за словом в карман не лез и не стеснялся размахивать кулаками. Сейчас у него на лице написано, что он готов кинуться в драку за нехорошие слова в наш адрес.

— Пошли, — тяну его за запястье, ставшее каменным от напряжения. — Ты хвастался, что хочешь обновить квартиру. Аж не терпится увидеть…

* * *

До первого корпуса идти неблизко, плюс часть дороги перегородили, планируется установить бордюры. Приходится обходить стопки бетонных заготовок, насыпи из песка, цемента.

Наконец, мы заходим в холл и направляемся к лифту. Он ещё обит фанерой из прессованных опилок, и разрисован детишками, хулиганами и ремонтниками. Типичная картина в многоэтажке, где активно идут ремонты.

Там сверлят, с другой стороны стучат, доносятся отголоски работающего мощного перфоратора…

Чем ближе наша цель, тем мрачнее становится лицо Захара.

Наконец, мы у двери, он открывает её сам и замирает на пороге.

Я уже была в этом корпусе, в гостях у подруги, поэтому знаю, какого крошечного размера будет пространство, но Захар… не ожидал.

— Это что… — сипит. — Что за нах… Тут должно быть пятьдесят квадратов, свободная планировка, но с ремонтом от бригады. Зонировано …

За дверью — крохотная, будто норка для мышки, студия.

Предчистовая отделка. Под ногами похрустывает какой-то мусор, голые стены, выведены мокрые точки. Ни радиаторов отопления, ни электричества, ничего.

Пусто.

Здесь ремонт ещё предстоит делать.

Захар делает несколько шагов по этой квартирке и сразу оказывается на балконе, где, соответственно, тоже не развернуться!

Он буквально прилипает к окну.

За опушкой зеленых насаждений выжженная черная земля — сжигали сухостой. За чёрным квадратов выжженного поля высятся могильные кресты.

— Быть… этого не может. Ника сказала, что купила хорошую студию, просторную, а это… Это…

— Я же не спорю, что-то на купила. Может быть, и купила, а на сдачу… взяла ещё и это, — говорю тихо.

Захар молча тянется во внутренний карман пиджака.

Наверное, за телефоном.

Я отхожу потихоньку.

Но потом, через несколько секунд слышу грохот упавшего тела.

— Захар?!

Он растянулся на бетонном полу, из его рук выкатилась баночка с каким-то таблетками и… остановилась возле моих ног.

Глава 25. Они

— Андрей…

Голос мамы в телефонной трубке слышится как едва слышный выдох. Андрей мгновенно напрягается, поняв, что-то не так.

Случилось кое-что нехорошее.

Поневоле мысли сразу взметнулись и встали стеной, рев беспокойства перекрыл все остальное.

Не зря хотел уделить маме времени больше, подумал он.

Не зря! Но…

Какого-то черта замотался и зарылся в собственные проблемы, в проблемы своей семьи, забыв о том, что мама — тоже часть его семьи, самый родной и важный человек в его жизни.

— Мам, не молчи. Что с тобой? Где ты?

— Твоему отцу стало плохо, — говорит взволнованно. — Мы поехали смотреть его подарок… на развод, — раздается нервный, вынужденный смешок. — Ему стало плохо. Я уже вызвала скорую, но… Кто-то должен быть рядом.

— То есть… Так… Ты там… Как этот ЖК называется? Я уже еду!

— ЖК «Нагорный», первый корпус. Самый дальний, Андрей. Ты далеко?

— Так… Минут двадцать ехать буду, если в пробке не встряну.

— Надеюсь, скорая приедет быстрее. В общем, будь на связи, скажу, в какую больницу его отвезли.

Мама замолкает, потом добавляет отрывисто.

— И будь так добр, сообщи Нике, чтобы отправилась к нему в больницу. У меня ее контакта нет.

— Почему ты говоришь это мне? — спрашивает он.

Понимает, что его вопрос — это попытка сохранить хорошую мину при плохой, очень плохой игре.

— Андрюш, ты меня сейчас очень разочаровал, — грустно говорит мама. — Очень.

— Ма… — в горле вдруг запершило, и он ощутил себя маленьким мальчиком.

Не мужиком, у которого бизнес, семья, жена, ребенок и скоро еще один малыш появится.

Но мальчишкой, который нашкодил, и хотел скрыть проступок, но у него ничего не вышло.

— Твоя Анель подружилась с Никой, я видела, они гуляют вместе, а еще… отец же вам всем раньше меня эту девочку представил. Так что сообщи будущей мачехе, что ее любимый едва дышит.

— Господи, мама, я надеюсь, это не из-за вашей очередной ссоры! — произносит он.

— А вот сейчас ты сказал лишнее, — добавляет мама и сбрасывает вызов.

Черт!

Облажался.

По полной…

* * *

— Как думаешь, он поправится? — спрашивает сестра у Андрея.

Старший брат то ли покачал головой, то ли кивнул, так сразу и не разобраться.

Света встала, прошлась по палате и встала у окна. Их отец лежал на высокой постели в окружении тонких труб капельниц и хрипло дышал.

— Не мечись, сядь, пожалуйста.

— Не могу. Я сына на соседку оставила, ненадолго сюда выбралась, невидно, что ли? У меня голова чешется, помыться некогда… Еще и отец слег! Что со всеми нами будет?

— Нормально все будет.

— А мама? Мама-то где?

— Мама…

— Да, мама! Разве она не должна быть у постели нашего папы?

Андрей