Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

Многометровые деревья не пропускали ни единого луча солнца, погружая лес в вечную тень. Прохлада и сырость освежали уставшее тело. Тайро приземлился в самом глухом уголке, неподалеку от полуразрушенной хижины. Воздух пах влажной землей и смолой. Глубокая тишина создавала ощущение, будто сам лес задержал дыхание в предвкушении неизвестного.

– Только не говори, что мы будем жить здесь, – с гримасой боли протянул Райко.

На этот раз Тайро показалось, что боль брату причиняет то, что он видит, а не то, что он чувствует.

Ветхий деревянный домик стоял посреди Темного леса, утопая в пышных зарослях. Фасад, покрытый лишайником, казался хрупким, словно собирался пасть, как и дверь, которая висела на одной петле. Окна были забиты грубыми деревянными щитами. Крыша из давно прогнившей соломы прогнулась, поддаваясь тяжести мха и крупных массивных ветвей старых деревьев, которые тянулись к земле, будто ища точки опоры. Внутри застыла мертвая тишина, стены покосились и покрылись плесенью, а воздух пропитался душным запахом гниющего дерева. Из обломков прошлого остался лишь смрад рассохшегося дома – мрачный памятник падению целого народа.

Наше время

Он опомнился, как только заметил предгорья Вершин Алоса перед собой. Дом всегда поднимал ему настроение, но он не мог вернуться, потому что Зара и брат нуждались в нем. Он четко понимал свои обязанности.

Холод веял с величественных серо-коричневых скал, пики которых закрыли обильные облака. Тайро с точностью знал, что скрывалось за ними. Опустив взгляд, он ускорился и скользнул между деревьями. Местами лететь было невозможно – слишком обильно разрослись деревья, преграждая путь, мешая расправить широкие крылья. Приходилось идти пешком.

Влажная земля говорила о недавнем дожде. Запах мокрой зелени и почвы уже давно ассоциировался с домом, хотя раньше это были иные запахи: лед и снег, травяной чай и еле уловимый, слегка сладковатый аромат цветов в дворцовом волшебном саду, который, на удивление многих, распускался среди мороза. Последние пятнадцать лет он жил в этом маленьком домике в самой глухой части леса, скрываясь от суеты внешнего мира. Год назад группа путешественников, забредших в лес, увидели Тайро. И хоть никто из них не пострадал, но слухи о последнем выжившем фойтийце начали разрастаться по Летнему континенту, нарекая его обозлившимся чудовищем и убийцей.

Тайро прошел в дом. На заднем дворе он умылся в бочке с водой, сполоснул босые ноги и вернулся. Стояла тишина, лишь слышался скрип пола под ногами. Все уже спали. Тайро подошел к лестнице, прибитой к стене, и задрал голову, пытаясь понять – спит Зара или нет. Тихонько поднявшись, он заметил ее в кровати. Она вздохнула и повернулась во сне.

– Я не успел к ужину, прости, – прошептал Тайро и присел на край, стараясь не разбудить, провел рукой по ее щеке, смахнув прядь волос с лица. Она была частью мира, которым он просто не мог рисковать.

Даже несмотря на то что она не была ему родной и даже не знала об этом. Тайро вполне устраивало ее заблуждение: она думала, что у нее скоро вырастут крылья и она станет сильная, как брат. Зару никогда не смущало внешнее отличие, как и самого Тайро. Смотря на рыжеволосую девочку, которую он воспитывал как младшую сестренку, он невольно провалился в прошлое – в день их первой встречи.

Пятнадцать лет назад. Темный лес. Две недели спустя падения фойтийцев

Тайро тихо ступал босыми ногами, чувствуя каждую веточку, камень, сухую землю с трещинами. Он пробирался по утреннему лесу, высматривая оленей. Сегодня охота не заладилась – вот уже полчаса Тайро не мог найти даже следа от копыт. Чуть погодя ему на глаза попался платок – старый, грязный, явно уже давно лежащий на земле. Это заинтересовало его: кто зашел так далеко от поселения? Темный лес у самого подножья Вершин Алоса никогда не привлекал даже жителей здешних мест. Тайро пошел дальше, пытаясь отыскать что-то еще. Некоторые время спустя он услышал тонкий девичий крик и еще больше насторожился.

– Не может быть, – тихо прошептал он и рванул с места. Ему не казалось – этот голос он очень хорошо знал. Спустя некоторое время, краем глаза заметив лежащего человека неподалеку от огромного валуна, его сердце сжалось. Тайро бросил лук со стрелами на землю и незамедлительно поспешил на помощь, но стоило ему подойти ближе и заглянуть в лицо молодой девушки, он побледнел – они знакомы.

Тайро застыл, уставившись на застывшее лицо крестьянки из Племени Мягкого Летнего Ветра. Она была дочерью лесника, который часто приходил в этот лес, а она ему помогала. Так они и познакомились, а после он полюбил ее. Его сердце сжалось от ужаса и боли – он не мог поверить, что Алли – девушка, покорившая его сердце, – лежит перед ним бездыханной. Его руки дрожали, когда он немного наклонился и прикоснулся к еще теплому лицу. Упав перед ней на колени, Тайро хотел излечить ее, избавить ее от боли и раны на теле. Он остановил руку над сердцем. Осознание пришло почти сразу – она уже не дышала. За ней кто-то гнался, а он – не успел. Стрела, выпущенная убийцей, попала точно в сердце.

Внутри Тайро бушевал ураган эмоций: разрывающее душу раскаяние за то, что он не смог защитить свою возлюбленную, не успел, не был достаточно быстрым, сменялось яростным, жгучим гневом на судьбу, безжалостно вырвавшую ее из его жизни. Он тонул в отчаянии и беспросветной пустоте от утраты. Ведь приди он раньше, несомненно бы смог защитить ее, спасти от смерти. Сердце жгло, распадаясь на осколки, а каждое мгновение казалось пыткой, не оставляющей надежды на спасение.

Тайро не мог избавиться от мучительных мыслей. Что же случилось с ней? Кто решился отобрать жизнь у совсем юной четырнадцатилетней девушки? Тайро сильно, до противного скрипа, сжал зубы: становилось все сложнее сдерживать ярость. Алли любила жизнь, ее глаза всегда искрились радостью, она никому никогда не желала зла – откуда у нее враги, позволившие себе поднять на нее руку? Отчаяние и сомнения грызли душу, не оставляя покоя. Может, он упустил что-то важное?

Тайро опустился на колени рядом с телом и попросил прощения за то, что не смог спасти ее, хотя обещал присматривать. Обещание, данное во время их последней встречи, часто всплывало у него в памяти еще до этого дня, но она сказала тогда, что между ними все кончено. Мир обволакивало мрачным туманом горя и утраты. Его любовь к Алли была такой сильной, что он отпустил, желая ей