Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

было сложно представить, что когда-то он еле тащил Райко на себе. Сейчас он напоминал не первого сына вождя Аргоса, наследника Фойтии, а малолетнего подростка, не способного поднять даже ящик. Брату было всего двадцать, когда дом разорили, но отчего-то Райко считал, что должен был вытянуть то сражение – нет, ту бойню – на себе. Он чудом остался жив.

– Я не обязан перед тобой отчитываться. – Райко направился к бочке с водой. Ноги еле держали, тело шаталось, руки искали опору, но он шел.

Однако бочка оказалась пуста.

– Свиные кишки! – выругался Райко и скинул бочку с помоста на землю. Потеряв равновесие, он свалился рядом, схватился за голову и что-то промычал себе под нос – то ли ругался, то ли болезненно шипел, проклиная человеческое тело.

– Я налью тебе воды, – с тяжелым вздохом проговорил Тайро, поднял бочку с земли и прошел к колодцу, который скрывался за деревом.

Райко так и остался лежать, не поднимая головы. Казалось, он мучился от болезни, но Тайро понимал, что вся проблема его старшего брата в памяти. За пятнадцать лет он так и не отпустил прошлое. Ему часто снились кошмары, и Райко нашел свое лекарство – каменный бальзам – пойло, дарующее легкость и беспамятство, приготовленное гномами в кабаке Лесничего пункта, ближайшего поселения к Темному лесу. Тайро скинул ведро в колодец и, когда убедился, что оно заполнилось водой, потянул за массивный канат, вылил прохладную воду в бочку и, подняв ее, понес к брату.

– Ты меня раздражаешь своим спокойствием, – протянул Райко.

– Умойся и иди спать, я не намерен выяснять с тобой отношения. – Тайро поставил возле него бочку и отошел. Взгляд устремился на гору. Тайро пытался рассмотреть дома, но, как и ожидалось, ничего не увидел. Глупо было полагать, что отсюда он увидит Дворец Света, в котором вырос, однако, несмотря ни на что, он не переставал верить в чудо. Он все никак не мог отделаться от чувства чего-то знакомого и теплого, чего-то, что звало его подняться в горы, хотя бы на секунду ступить на порог родного дома.

Райко ничего не ответил. Тайро слышал шум воды и резкие движения брата – он задевал все на своем пути, а потом ушел. Только тогда Тайро развернулся, желая убедиться в своих догадках. Все верно – завернул к себе. Сейчас выпьет настойку и ляжет спать. Как обычно.

– Ладно, – решился Тайро и взлетел.

Его тянуло в гору все сильнее, и он, преодолевая порывы ночного ветра и морозного воздуха, старался не потерять этот зов, старался следовать ему. Узнать, что породило теплоту в душе.

Тайро остановился на первом уровне Вершин Алоса – там, где находились врата, открывающие длинную и тернистую дорогу в Фойтию, по которой некогда пришла армия для уничтожения его народа. Тот, кто его зовет, должен быть где-то рядом. Тайро прошел к обрыву. Во тьме ночи он увидел силуэт, но не поверил, что это правда он – дракон. Тайро замер от волнения. Он думал, что драконы пали тогда же, когда и фойтийцы. Тайро подошел ближе. Большой, величественный дракон, лежащий на утесе, повернулся к последнему своему потомку и наклонился, положив огромную голову на землю.

– Здравствуй, – с теплотой проговорил Тайро, уважительно дотронувшись ладонью до лба. – Аксонис.

Радость и трепет наполнили его душу. Последний раз он видел дракона в детстве, но эта связь еще осталась, она чувствовалась, он мог говорить с ним.

Тайро присел рядом с Аксонисом и немного прилег на его лапу возле головы. Дракон вздохнул и еле слышно прорычал, будто пытаясь что-то сказать. И Тайро его понимал.

– Ты не виноват в их смертях, люди не осознают, что вы чувствуете. Они не понимают.

Тайро гладил Аксониса по морде и видел, как он плачет: слезы стекали по темной чешуе и пропадали в темноте. Дракон видел, как погибли его близкие и родные. Один за другим в день солнечного затмения умирали его дети и родители. Издыхали один за другим, безжизненно падая на землю, падая с высоты, на земле умирали во сне, а сейчас кладки яиц превратились в камни. Детенышам недоставало сил, чтобы выжить, а выжившим – разломать скорлупу, покрытую чешуей. Большие карие глаза с янтарными прожилками подобно молниям излучали скорбь и глубокую печаль, и Тайро понимал это. Он чувствовал то же, когда лишился своего народа еще в юности, его старший брат чувствует то же, не в состоянии простить людей спустя пятнадцать лет, и уже, скорее всего, никогда не простит. Райко жаждал мести. Но не Аксонис.

– Я тоже не хочу мстить, я хочу лишь жить.

Ночь окутывала последнего дракона и единственного выжившего его потомка. Одни умирают из-за истребления вторых. Они делили неразрывную магическую связь, которая угасала с каждой потерянной жизнью на Вершинах Алоса. Истребление фойтийцев обрекло их родоначальников на медленную, но верную гибель, ибо без связи с частичками себя – теми, кому они передали свою магию, они становились уязвимыми.

Луна висела в небе как молчаливый свидетель воссоединения представителей двух древнейших рас, ее свет с трудом пробивался сквозь переплетения ветвей. Под ее бледными лучами тени ложились на землю длинными изломанными линиями. Тайро не прекращал гладить Аксониса, пытаясь успокоить бушующий огонь в душе. Тайро чувствовал боль дракона: потеряв своих, он так же остался один, как и Тайро, ему так же пришлось жить с бременем памяти о катастрофе, положившей начало хаосу.

В сердце этого таинственного, могущественного, но ранимого и доброго существа покоилось желание скрыться от мира меж высоких сосен в глубинах Дальнего мира, там, где его не будут использовать как орудие устрашения. Там, где он не будет зависеть от Флавия. Там, где не будет существовать властителей.

Его массивное тело, покрытое чешуей цвета старого графита с легкими переливами синевы, лениво приподнималось и опускалось с каждым вдохом. Воздух вокруг пах прелой листвой и влагой с легким ароматом смолы и свежестью ночного бриза. На ветках ближайших деревьев колыхались молодые листочки. Издали доносилось журчание ручья, его голос сливался с негромким шуршанием ночной птицы: сова издавала ухающий крик, высматривая добычу. Тайро и Аксонис так и лежали вместе, и все вокруг остановило бег, сейчас существовали только они – последний дракон и последний фойтиец, словно мир вернулся в начало времен, когда драконы передали магию потомкам.

Аксонис задрожал. Он спал, порыкивая и подергиваясь.

– Это сон, – шептал Тайро, прислонившись лицом к его чешуе.

* * *

Тайро проснулся с первыми лучами солнца и поспешил к поселению Мягкого Летнего Ветра. За собой