Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

— Что, блядь, плохого в том, чтобы быть волком? — закричал он. — Да, в первый год обращение болит, как сука, но после этого? Твои чувства обостряются. Ты исцеляешься быстрее, ты сильнее. И одну ночь в месяц ты свободен. Свободнее, чем когда-либо был бы человеком. Ты можешь бегать со своей стаей …

— Возможно, эти вещи прекрасны, если ты сам выбрал это для себя, — кипел Бастиан. — Но я не выбирал. Это был не мой, блядь, выбор — обращаться. Почему тебе так трудно это понять?

— Ты никогда не думал, что отец на самом деле оказал тебе услугу, когда обратил тебя? — Эверетт покачал головой. — Теперь ты один из нас, так, как не был раньше. Ты не был семьёй — не по-настоящему. Пока ты не стал волком.

Бастиан сделал всё, что мог, чтобы не дать Эверетту увидеть, как эти слова ударили его, но он не мог ничего поделать. Он вздрогнул.

Эверетт увидел. Мгновенно он сник, весь гнев растаял на его лице.

— Извини, Бастиан. Я не хотел …

Бастиан знал, что он хотел сказать. Волки ставят узы между членами стаи выше кровных связей, и это была ещё одна заповедь волчьего закона, которую Эверетт лелеял. Он не хотел говорить, что Бастиан не был семьёй раньше, но волчья связь была для Эверетта гораздо важнее всех остальных связей, которые они сформировали за годы.

Но это не меняло того факта, что слова Эверетта ранили Бастиана до самого, блядь, нутра.

— Всё в порядке, — коротко сказал Бастиан. — Я понял.

— Бастиан, — Эверетт снова попробовал.

Бастиан опять перебил его.

— Ты сказал, что пришёл сюда не для того, чтобы убедить меня вернуться домой. Это была ложь? Или ты собираешься сказать мне, зачем ты на самом деле здесь?

— Я хотел спросить, позволишь ли ты мне пройти обращение с тобой завтра ночью.

Голос Эверетта был мягким, вся враждебность исчезла. Внезапно Бастиан почувствовал себя снова двадцатилетним, как в то утро после первого обращения Эверетта.

Эверетт горел, едва мог открыть глаза, едва мог двигаться после того, как обращение ослабило его мышцы и сухожилия. Побудь со мной, хорошо? — прохрипел он тогда, его голос охрип от криков, когда кость за костью ломалась. Если ты не пройдёшь обращение со мной, хотя бы побудь со мной сейчас.

С этим ярким воспоминанием, Бастиан открыл рот, чтобы сказать «да».

Но затем лестница в задней части мастерской скрипнула, и голос Изольды нарушил тишину.

— Бастиан? Я слышала крики.

Брови Эверетта взлетели вверх, когда он выглянул из-за плеча Бастиана. Его ноздри раздулись…

— Какого хрена, — прошипел он, его ореховые глаза сузились в щёлки, — здесь делает вампир?

Судя по легкому свету, просачивающемуся сквозь щели в шторах, было около полудня, когда Изольда проснулась. На ней было больше одеял, чем она помнила, под головой — пуховая подушка.

Она лежала там долгое мгновение, растерянная, когда воспоминания о прошлой ночи нахлынули: её разговор с Бастианом на крыше, растерзанный, умирающий мужчина, её спринт за чудовищем через лес. Жжение лезвия, тьма, затмившая её зрение, паника до того, как прибыл Бастиан, а затем внезапное чувство безопасности, которое она почувствовала, когда он собрал её в свои объятия.

И всё, что последовало за этим. Его нежное обращение, когда он перевязывал её рану, то, как он предложил ей питаться от него, то, что он сделал своим ртом, чтобы заставить её кончить так, как она никогда раньше…

Боже, о чём она думала, позволяя зайти так далеко с ним?

Я надеюсь, было совершенно очевидно в ночь нашей встречи, что я крайне заинтересован в чём-то физическом между нами, — сказал он. А затем: Мой член стоял на тебя почти каждый день с той самой первой ночи.

Изольда знала Бастиана недолго, но казалось достаточно ясным, что он не из тех мужчин, которые говорят то, чего не имеют в виду. Итак… по крайней мере, она знала, что то, что произошло между ними, было не просто случайностью, вызванной ядом. Бастиан дал предельно ясно понять до того, как она укусила его, что он был очень согласен, и был чрезвычайно восторжен в доставлении ей удовольствия после этого, ничего не прося взамен.

Конечно, он был волком, а она вампиром, и они должны были ненавидеть друг друга уже только по этой причине. Хуже было то, что это был Бастиан, который приставил, чёрт возьми, нож к её горлу при первой встрече и с тех пор был угрюм и неприятен. За исключением прошлой ночи, когда он был добрым и нежным и сделал замечательную работу, разогнав страх и воспоминание о другой, давней ночи, когда она была беспомощна и напугана в снегу.

Это никогда не должно повториться. Ни её беспомощность, ни та нежность, которую он ей проявил. Изольда знала себя, и она никогда не умела отделять секс от эмоций. Если он продолжит быть таким нежным и добрым, или — упаси боже — он когда-нибудь снова доставит ей такое удовольствие, это откроет дверь, в которую Изольда не хотела входить.

Но больше всего она ненавидела сейчас, когда её зрение вернулось, а страх ушёл, то, что он видел её такой уязвимой. Она была в исступлении, когда он нашёл её в лесу, расстроена, едва могла узнать своё имя, когда он назвал его. Это была та слабость, которую она никогда больше не хотела никому показывать — и уж точно не Бастиану.

Решив никогда больше не показывать ему ни намёка на эмоции, Изольда села и осмотрела его комнаты, в которых он, кстати, отсутствовал. Она была слепа, когда он нёс её наверх, а затем слишком истощена, чтобы осмотреть место, прежде чем заснуть.

Канапе, на котором она спала, стояло перед камином, который за ночь прогорел до тлеющих углей. Ковёр у её ног, должно быть, когда-то был цветным, но теперь был изношен и выцвел. Непарные кресла стояли по обе стороны от канапе. Прошлой ночью она не могла разглядеть безделушки на каминной полке, но теперь увидела пару кинжалов, которые выглядели слишком маленькими для больших рук Бастиана, деревянную резную фигурку волка и два блестящих, бледных камня, которые сверкали в тусклом свете.

На другой стороне канапе было широкое открытое пространство, там стоял только деревянный стол и ещё один ковёр на полу. С одной стороны комнаты стоял длинный буфет, на котором были разложены продукты, оловянные кружки и бутылки с тем, что Изольда предположила, было спиртным. С другой