Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

животе, которую она определённо не собиралась чувствовать, он вернулся прямо к работе. Изольда прокралась обратно в его комнаты и провела день, прислушиваясь к чётким ударам молота по стали. Они больше не разговаривали, пока Бастиан не поднялся наверх на закате и не предложил вернуться по их следам прошлой ночи с целью найти, куда сбежало чудовище после того, как Изольду отравили.

Изольда не радовалась идее вернуться в то место в лесу, но должна была признать, что это был разумный план. По крайней мере, ножевая рана на её груди зажила — быстрее, чем она ожидала на самом деле. Её раны всегда закрывались быстро, но обычно требовалось несколько дней, чтобы все следы исчезли.

Но когда она отодрала повязку, которую Бастиан повязал вокруг её груди, она не нашла ничего, кроме бледной, гладкой кожи. Не осталось даже лёгкого шрама.

Это казалось странным после того, как кровь так медленно сворачивалась, но она списала всё на то, что ночецвет наконец выводится из её организма. Где-то во второй половине дня она почувствовала, как её голова прояснилась, словно туман рассеялся.

Теперь, когда она и Бастиан пробирались через деревья, чувствовала себя сильной так, как обычно чувствовала себя только первые несколько часов после кормления. Тепло пульсировало в её венах; каждый её шаг казался грациозным и уверенным. Она могла видеть каждую мельчайшую деталь леса — отдельные иголки на соснах, маленьких существ, снующих по ветвям, замысловатый узор каждой крошечной снежинки, которая кружилась вокруг них.

И запах Бастиана…

Изольда могла чуять его кровь, даже когда он просто шёл рядом с ней, плащ закрывал его шею. Она практически слышала, как его пульс бьётся под кожей, и у неё текли слюнки при воспоминании о его вкусе. Как вишня, кардамон и лес. Ей приходилось бороться, чтобы её клыки не заострились.

Теперь она могла понять, почему вампиры охотились на волков до Кровавой войны. Этот запах, его богатый, уникальный вкус… Изольда легко могла бы стать зависимой от него.

Что было ещё одной причиной, почему между ними больше ничего не могло случиться. Почему она абсолютно не могла никогда больше пить из него.

— Мы приближаемся, — сказал Бастиан, удерживая ветку дерева, чтобы Изольда могла пройти. — Я помню эту поляну.

— Как думаешь, этот человек помогает чудовищу? — вслух задумалась Изольда, стараясь не позволить воспоминанию о прошлой ночи завладеть её разумом.

— Не представляю, как это может быть, — ответил Бастиан. — Что мешает чудовищу убить человека, как и всех остальных?

— Это предполагает, что чудовище — какое-то безмозглое животное, убивающее бездумно. А если бы это было так, что мешало бы ему убить вампира или волка так же, как и людей?

Бастиан тяжело вздохнул, его дыхание облачком застыло в холодном воздухе.

— Должен признать, места убийств, особенно с тем фермером прошлой ночью… — Он покачал головой. — Так выглядит место, когда убийство совершает оборотень.

Голова Изольды резко повернулась, когда она уставилась на него. Она почти забыла о мёртвом фермере за всей болью и ужасом последнего дня. Но не это её потрясло.

— Ты говоришь, что думаешь, это может быть волк?

Бастиан долгое мгновение молчал. Он сжимал и разжимал челюсть, колеблясь.

— Я не вижу, чем ещё это могло бы быть. Ты права, что это не может быть дикое животное, но прошлой ночью было достаточно ясно, что, чем бы это ни было, у него есть форма животного.

— Ты разглядел его не лучше, чем я? — спросила Изольда.

Всё, что она смогла разобрать, — это размытое пятно белого меха на четырёх ногах. Бастиан покачал головой.

Теперь настала очередь Изольды колебаться, боясь высказать мысль, которая крутилась в её голове весь день.

— Ты не думаешь, — медленно сказала она, — что это мог быть Эверетт?

— Нет, — сказал Бастиан, его тон был твёрдым. Он поймал скептический взгляд, который Изольда бросила на него, и добавил: — Поверь мне, я думал об этом. Эверетт может ненавидеть вампиров, но он никогда не убил бы невинного человека. К тому же, я говорю тебе, Изольда, мы не можем обращаться, когда луна не полная.

— Но ты только что сказал, что думаешь, убийца — волк.

— Я сказал, что не знаю, чем ещё это могло бы быть, но я всё ещё не понимаю, как это могло бы быть возможно.

Теперь настала очередь Изольды выдохнуть разочарованно.

— Значит, это ни к чему нас не приводит. Ни насчёт того — или кого — является чудовищем, ни кто может ему помогать.

— Это может быть Селена?

Изольда остановилась как вкопанная.

Обвинение не обеспокоило бы её — она только что обвинила собственного брата Бастиана в убийстве, в конце концов, — если бы не тон его голоса. В нём было что-то, что-то достаточно насмешливое, чтобы предельно ясно дать понять, что он думает о её виде. Чтобы напомнить ей об этом. Даже если он сжёг тот боярышниковый кол.

— Это не Селена, — сказала Изольда. — Если чудовище Бладхейвена — оборотень, могу тебя заверить, что это не она помогает ему. Она ненавидит оборотней больше, чем твой брат-убийца, этот мудак ненавидит вампиров.

Глаза Бастиана вспыхнули, его рот скривился. Изольда приготовилась к тому, что он зарычит на неё, скажет, что Эверетт, возможно, и мудак-убийца, но он всё ещё его брат.

Но он ничего не сказал. Он просто повернулся и зашагал прочь в деревья.

Изольда последовала за ним молча, ненавидя то, как у неё всё ещё текут слюнки от запаха его крови.

Они добрались до места, где Изольда была сражена лезвием с ночецветом. Она не узнала его визуально, но пятно крови на снегу у её ног, было достаточным указанием. Изольда старалась не смотреть на неё, сосредоточившись вместо этого на следах.

Две пары шли оттуда, откуда пришли они с Бастианом — их собственные с прошлой ночи. Третья пара входила на поляну с запада, затем сворачивала на север вслед за следами чудовища.

— Это отпечатки мужских сапог, — сказал Бастиан, приседая над следами, идущими с запада. Он поднял голову, его ноздри раздулись. — Запаха не осталось, но прошлой ночью было ветрено. Я тогда тоже ничего не уловил.

— Давай посмотрим, куда ведут следы отсюда, — сказала Изольда, стремясь убраться от этого места.

Бастиан шёл за Изольдой, пока она следовала за этими отпечатками сапог и следами чудовища рядом с ними. Они вели на север через деревья, затем снова сворачивали на запад…

А затем обратно в деревню. След исчез, неотличимый от дюжины других следов на грязной дороге.

Изольда выругалась.

— Мы никогда не сможем найти, где он