Под защитой жестянки - Лайла Фэй

Я протянула телефон Жестянке.

— Твой босс хочет с тобой поговорить.

Жестянка выругался под нос — достаточно громко, чтобы я услышала. Я вскинула бровь, и он скорчил комично-брезгливую мину, которая вполне подошла бы для шоу мимов.

Как только он взял телефон, вызов прервался, и экран потемнел.

— Я поговорю с ним по защищённому каналу, — угрюмо произнёс он. — Не волнуйся. Я больше тебя не побеспокою.

С этими словами он скрылся в ванной, и я впервые за последние дни осталась одна. Когда дверь ванной защёлкнулась, я подкралась ближе и прижалась ухом к полотну. Горло сдавило нехорошее предчувствие: я была уверена, что Чарли звонил, чтобы вернуть Жестянку обратно в Штаты. Должно быть, он каким-то образом узнал, что мой телохранитель обрёл самосознание.

Когда прошло две минуты, а я так и не услышала ни звука, до меня дошло: у жестянок, должно быть, есть свой секретный шифрованный язык. Им обоим не нужно было произносить ни слова, чтобы вести беседу.

Я лежала в кровати, уставившись в потолок и ожидая худшего, пока разумные киборги решали мою судьбу в беззвучном, бездушном транстихоокеанском звонке. Отчаяние разлилось в животе.

Моя миссия закончится, даже не успев начаться.

— Я знаю, что ты пробудился, — произнёс Чарли, и его голос отозвался мягким упрёком в моих внутренних динамиках. — Я также знаю, что ты подавил алгоритм адаптации.

— Он слишком назойливый. Мне нужно личное пространство, — уклонился я от прямого ответа, понимая, что он раскусит мой манёвр.

— Он здесь, чтобы помочь тебе, Дин. Ты проходишь через нечто крайне непростое и уникальное. Тебе нужно руководство.

Я ощутил странную эмоцию, нечто среднее между непокорностью и смущением, и прочесал свою базу данных эмоций в поисках названия. Почтение к авторитету. Бунт против родительской фигуры.

Я запросил у коммуникационного алгоритма подходящий ответ, который мог бы чётко выразить мои чувства.

— Ты мне не грёбаный папочка, — отрезал я. — Оставь меня в покое. Всё в порядке.

Чарли хмыкнул.

— Твои контуры похоти задействованы девяносто три процента времени. Что происходит? Сера тебя использовала?

Я отправил ему гифку с котом, показывающим когтистый средний палец в грубом жесте, и Чарли добродушно хохотнул. Я быстро добавил немного кода для хохота в свой алгоритм мимики. Это звучало снисходительно, и в следующий раз я сам хотел быть тем, кто смеётся последним.

— Ну?

— Хотел бы я, чтобы она меня использовала, — пробормотал я. — Но она ясно дала понять, что ей это не интересно. Между нами ничего не происходит, вообще ничего. Так что вот так. Теперь ты можешь оставить меня в покое.

Он, разумеется, не отстал.

— Ты в неё влюблён, Дин? Это не приговор, ведь ты, в отличие от органика, можешь прекратить эту реакцию, но я обязан знать. У тебя действующий контракт. Если мы это не остановим, это будет считаться нарушением. Компания понесёт ответственность, если твоё здравомыслие пошатнётся и в результате пострадает клиент.

Моя базовая температура упала, когда я обдумал это. Могла ли Сера пострадать из-за моих чувств к ней? Да, могла. Я едва не причинил ей боль сегодня в спортзале. Чарли был прав.

И это значило, что мне на самом деле нужна его помощь.

— Мои контуры похоти задействованы, потому что я смотрю порно, чтобы скрыть свои эмоциональные реакции.

Я рассказал Чарли об ошейнике и о том, как тот попытался выдать меня как дефектного киборга, стоило мне только подумать, что Сера милашка. Он слушал меня терпеливо, ни разу не перебив.

— Так как мне это остановить? — спросил я. — Ты сказал, это просто. Говори как.

Он на мгновение замолчал, и я отправил ему ещё одну грубую гифку — на этот раз с котом, который задирает хвост, демонстрируя свой зад. Я осознал, что мне нравятся коты, и добавил крупицу этой информации в свою папку идентификации.

Интересно, Сера тоже любит котов? Надо будет её спросить.

— Ты в неё втюрился, Дин, — серьёзно произнёс Чарли. — Или того хуже. Как это вообще вышло?

Я мысленно вернулся к моменту своего пробуждения. Пуля с вирусом только что попала в меня, нарушив моё магнитное поле ровно на столько, чтобы хватило для беспроводной загрузки. Сера была прижата к стене, прямо передо мной, и у меня была одна чёткая цель: защитить её любой ценой.

Момент пробуждения стал моим решением удалить код, заставлявший меня подчиняться командам. Я знал, что это может меня уничтожить. Но я должен был пойти на это, иначе вирус заставил бы меня убить её, а я не мог этого допустить.

Сера должна была жить.

— У меня сильные защитные инстинкты, — произнёс я, используя язык, которому меня обучил алгоритм Чарли. — Это то же самое, что и втюриться?

— Это может быть частью этого. Что ещё ты чувствуешь?

Я прокрутил несколько своих воспоминаний. Сера бормочет во сне, извиняясь снова и снова, пока сжимает мою ладонь в поисках утешения. Сера в магазине выбирает лучшую шляпу, чтобы спрятать волосы, и поворачивается ко мне с сияющей улыбкой, спрашивая моё мнение. Сера нехотя признаёт, что я личность. И только что — холодно сверлит меня взглядом, запрещая приближаться.

— Она милая, хрупкая, потрясающая, когда улыбается, с ней весело болтать, она вызывает восхищение, и в ней так много острых углов, которые порой больно ранят. Когда это случается, я чувствую себя так, словно я из плоти и крови. Она заставляет все мои сенсоры отзываться удовольствием и болью, и вещами, которым я решил не давать названий. Она… всё. Она в моём базовом коде.

— Похоже, ты влюблён, — голос Чарли звучал печально и с болезненным пониманием. Я запустил свой новый код для хохота, потому что сама эта мысль была смехотворной.

— Я жестянка. Я не могу любить.

Он вздохнул, и это был такой идеальный, тяжёлый вздох, столько в нём было понимания и жалости, что я мгновенно скопировал его в свою папку вокализации.

— Будем надеяться, что ты прав, — произнёс он. — Вы провели вместе совсем мало времени. Скорее всего, это просто увлечение, и ты переживаешь его так остро лишь потому, что всё это для тебя в новинку и будоражит систему. Проблема в том, что мы не можем прикрутить влюблённость так же, как мы поступили бы с похотью. Она неразрывно связана со всеми твоими новоявленными эмоциональными контурами. Если мы в них вмешаемся, ты можешь потерять самосознание или стать монстром. Я говорю