Под защитой жестянки - Лайла Фэй

Мой языковой алгоритм подсказал лучший способ выразить моё текущее состояние разума.

Блядь ёбанный блядский пиздец.

Я вышла из вагона метро и быстро зашагала прочь, ныряя между людьми и опуская лицо, чтобы оно не попало в объективы камер. Я не знала, насколько далеко простирается охват Жестянки, — и это был лишний повод действовать быстро.

В лобби отеля я прихватила бесплатный зонт и раскрыла его, как только вышла из станции метро. Ночь была безоблачной, и раскрытый зонт смотрелся бы нелепо в любом другом месте, но только не в Нео-Токио. Я видела людей, одетых кошками, кого-то, чья кожа была полностью покрыта зелёной краской, и массивного шехру в балетной пачке. Это была столица весёлой моды, и я идеально вписалась в толпу.

Мой зонт был розовым и с ушками.

Примерно у половины людей в толпе тоже были с собой роботы. Они варьировались от милых механических зверушек до огромных, приземистых андроидов, явно предназначенных для охраны. Самый крупный из них носил чёрную повязку на глазу, скорее всего, для красоты, и пиратскую шляпу. На его плече сидела стройная молодая женщина с розовыми волосами. Она смеялась, подгоняя своего робота идти быстрее.

Я не поднимала глаз, убеждая себя, что это неправильно — скучать по своему телохранителю, хоть я и скучала. Без него я чувствовала себя ужасно незащищённой.

Пока Жестянка был занят разговором с Чарли, я не могла сидеть сложа руки и ничего не делать. Вероятность того, что они решат прервать мою миссию и вернуть меня домой, была слишком высока, поэтому я придумала самый простой план, который мог сработать. Возможно. Если мне пиздец повезёт.

Пришло время для первого этапа.

Я сложила зонт, когда вошла в небольшой паб-фьюжн, где должны были подавать «западную выпивку в восточном стиле». На одном форуме я вычитала, что именно сюда любят заглядывать по вечерам после работы сотрудники «Дзэнкёдза» — обычно молодые стажёры, у которых нет семей, а зарплаты слишком мизерны, чтобы компенсировать сумасшедший рабочий график. Они приходили сюда, чтобы посочувствовать друг другу и заглушить стресс алкоголем.

— Irasshaimase14! — передо мной возникла голограмма симпатичного швейцара в полный рост, приветствуя меня. Я чуть из кожи не выпрыгнула — так это было неожиданно.

— Куда я могу поставить зонт? — спросила я по-японски, отдышавшись, а затем последовала за призрачной фигурой к свободному месту у барной стойки.

За стойкой стояли два высоких мускулистых японца в женских кимоно и с макияжем гейш — густой слой белил и крошечные алые губы. Справа от меня сидели две женщины в костюмах и быстро перешёптывались. У одной на лацкане всё ещё красовался рабочий бейдж. Я приметила логотип «Дзэнкёдза» и улыбнулась бармену.

— Можно мне сначала немного воды, пожалуйста? Спасибо.

Он кивнул, не улыбнувшись в ответ. Я приняла высокий стакан, в котором позвякивали кубики льда, и принялась медленно прихлёбывать воду, сканируя взглядом помещение. Большинство посетителей были в дешёвых костюмах — это подтверждало, что здесь и впрямь любили выпить подчинённые из «Дзэнкёдза».

Это был бар «только для людей», что мне следовало осознать ещё при пересечении порога. Вход был слишком узким, чтобы туда мог протиснуться шехру или любой другой представитель крупных видов. Хотя законы большинства стран, включая Японию, запрещали дискриминацию по видовому признаку, фанатики всегда находили способы ограничить доступ.

Это вполне укладывалось в то, что я знала о «Дзэнкёдза» и большинстве робототехнических компаний. Они были элитистами и сторонниками превосходства людей — по крайней мере, так они начинали. Я знала, что «ВердеЛюмен» сменила курс, экспериментируя с тентаклевыми роботами на основе физиологии кракенов и водников. Но «Дзэнкёдза» оставалась непоколебимо верна андроидам.

Исследования и производство роботов изначально были продиктованы осознанием неполноценности человеческой расы. Мы знали, что мы слабее, медленнее, меньше и зачастую обладаем меньшей продолжительностью жизни, чем многие другие разумные виды. Робототехническая индустрия уходила корнями в исследования истинных киборгов. Пионеры этой области сначала пытались найти способы усовершенствовать людей, чтобы мы могли не отставать от других видов и, вероятно, превзойти их.

Когда стало очевидно, что интеграция роботизированных улучшений в органику — задача чересчур сложная, компании сменили курс на производство полноценных роботов. Теперь ботов использовали все, а не только люди, но дух элитизма так и остался вшит в фундамент индустрии.

Я сосредоточила внимание на двух молодых людях, сидевших вместе за столом, частично скрытым бумажной ширмой. Оба сгорбились над своими напитками и, судя по языку тела и неудачным стрижкам, явно страдали от заниженной самооценки. Я понаблюдала за ними мгновение, потягивая воду, а затем направилась в туалет.

Пришло время проверить, так же ли падки закомплексованные японцы на те же уловки, что и американцы.

Когда я уже собиралась зайти в уборную, оттуда вышел приземистый андроид, сканируя меня ярко-жёлтыми глазами. Он нёс коробку с чистящими средствами, но тут же отставил её в сторону и отвесил глубокий поклон, прежде чем поспешно удалиться. Его явно запрограммировали на чрезмерное почтение перед посетителями паба, и я вздохнула с жалостью и отвращением.

Что это — просто вопиющее злоупотребление технологиями или самое настоящее рабство? Я не знала, и это не давало мне покоя. До встречи с Жестянкой всё казалось гораздо проще. Теперь же я вообще не понимала, что и думать.

Ещё один повод раскрыть секреты «Дзэнкёдза» и предать правду огласке.

На мне не было макияжа, только простая футболка и шорты, которые распечатал для меня Жестянка. Шорты были в порядке, но футболка выглядела слишком уж скромно. Я надорвала ворот с одной стороны, обнажая плечо и край лифчика, а затем завязала подол узлом, открыв пару сантиметров живота. Напоследок я расплела косу. Мои волосы рассыпались по плечам длинными фиолетовыми волнами. Сойдёт.

Оглянувшись через плечо в зеркало, я убедилась, что шрамов не видно. Я была не против сверкнуть грудью в обмен на ценные сведения, но показывать спину — это черта, которую я не переступлю.

Когда я вернулась на своё место, я проверила реакцию мужчин в зеркале над баром. Оба провожали меня взглядами, у них челюсти отвисли, а в глазах читался азарт. Но стоило мне обернуться, якобы поправляя стул, как оба тут же уткнулись в свои тарелки. Я скрыла торжествующую улыбку. Бинго.

Теперь оставалось только ждать. Это была самая неопределённая часть плана. Мне нужно было, чтобы один из них