Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова

Поняв, что поддержки ждать неоткуда — Морозов не собирается изображать из себя счастливого мужа — принимаюсь усердно, насколько позволяют приличия, поглощать ужин.

Как между молотом и наковальней, серьёзно!

Все богатые люди так живут?

Семейный шеф повар при особняке постарался на славу. Красную рыбу я уминаю в два присеста. Егор всё это время режет стейк. С таким усердием, словно это не еда, а проблема, которую надо сначала превратить в мелкую крошку, а затем развеять по ветру.

Елена благоразумно решает не продолжать острую тему. Отец семейства с хмурым выражением лица откладывает рабочий планшет в сторону и тоже приступает к ужину.

— Что-то ты не в настроении сегодня, — обращается к Егору какое-то время спустя. — Поссорились что ли?

— Дорогой, ну чего ты… — Вмешивается Елена, осуждающе качая головой. — С кем не бывает? Может, они не хотят обсуждать это. Тем более в нашем присутствии.

Обстановка накаляется ещё больше. Я понимаю, что нужно что-то сделать, что-то сказать, вот только в голове царит хаос. Мешанина из мыслей мешает сосредоточиться. И пока я пытаюсь понять, как лучше всего поступить в данной ситуации, время безжалостно утекает сквозь пальцы. А молчание затягивается.

Обычно Егор берёт отца на себя, но прямо сейчас он сидит с каменным лицом и даже не собирается что-то отвечать. Его взгляд ничего не выражает. Глаза пустые, как будто парень ушёл в себя.

Точнее, полностью посвятил себя уничтожению стейка. В буквально смысле.

Растягиваю губы в улыбке, но она получается кривой, как моя жизнь. И то, что я собираюсь сказать:

— Мы не ссорились, — говорю тихо.

Заставляю себя обвить предплечье Егора руками и прислониться к нему максимально близко. Так, как это делают женщины в фильмах.

Парень отчего-то напрягается всем телом, становясь едва ли не каменным.

— Утром произошло небольшое недоразумение. Я хотела сделать Егору сюрприз, поэтому ушла так рано. Думала, успею вернуться, пока он спит. Но… — Делаю паузу. Пусть сами додумывают, что я подразумевала, под этим «но». — Егор очень сильно волновался. И я не могу винить его в этом, потому что переживала бы точно также.

Морозов, наконец, выныривает из омута тяжёлых мыслей, известных только ему. Резко кладёт нож и вилку на края тарелки. Металл звенит о фарфор так же, как и его голос:

— Я не голоден. Прошу меня простить, — его стул отодвигается с глухим скрипом.

Опешиваю, когда парень поднимается с места, ничуть не заботясь о том, как это будет выглядеть со стороны.

Мои руки зависают в пространстве, продолжая держаться за воздух. Вечный холод, царящий в особняке, безжалостно стирает остатки тепла чужого тела. Я поднимаю растерянный взгляд на Морозова, но он даже не смотрит в мою сторону.

— Егор! — строго бросает вслед уходящему сыну Александр.

Тот и не думает останавливаться.

— Оставь его, — вздыхает Елена и нервно поправляет локон, выбившийся из идеальной причёски.

Почему она выглядит виноватой?

И что, чёрт побери, происходит с Егором?

— Мальчишка… — едва слышно произносит мужчина.

Я опускаю взгляд. На моих коленях лежит салфетка с вышитой буквой «М». Я смотрю на неё и вдруг с отчётливой ясностью понимаю:

Мне никогда не стать частью этого мира. Сколько бы я ни старалась.

Даже если всё не всерьёз.

Вот только…

Я должна пойти за Егором.

Этого требует подписанный договор. Это подразумевает моё положение в семье Морозовых.

Любящая жена именно так бы и поступила.

Но…

Почему мне кажется, что я сама этого хочу?

Наступает короткая пауза. Тишина, нарушаемая только дыханием.

А потом Елена говорит:

— Не принимай близко к сердцу, Сонечка. Егор скоро придёт в себя. Дай ему время, — бездумно вертит тонкую ножку бокала с вином, не отрывая глаз от рубиновой жидкости. — Апрель… тяжёлый для него месяц.

— Это не оправдание! — вдруг взрывается Александр. — Эти его… приступы могут плохо сказаться на бизнесе. И что тогда?

Елена кладёт руку поверх широкой ладони мужа и утешающе поглаживает её. Вот только отец семейства и не думает успокаиваться. Прикосновение жены никак на него не влияет. Желваки на лице мужчины играют точно так же, как и у Егора десять минут назад. В этот момент они становятся похожи так сильно, что я даже зажмуриваюсь и моргаю несколько раз, сбрасывая наваждение.

— Я тоже пойду. Благодарю за ужин, — спешу ретироваться из-за стола.

Не вижу смысла поддерживать разговор. Я ведь даже не в курсе, про что они!

Да и нужно ли? Особенно учитывая то, что Елена говорила об «апрельских приступах» Егора таким тоном, словно я должна понимать контекст. Но я ведь — ни сном, ни духом!

Чужие семейные драмы мне не интересны. Своих хватает.

Александр кивает, сурово хмуря брови, а Елена растягивает губы в ободряющей улыбке. Как будто, несмотря на то, что нас подозревают в неискренности, я сейчас пойду гладить Егора по голове и варить ему какао.

Разбежалась!

Выхожу из столовой в длинный коридор. Шаги тонут в мёртвой тишине особняка, и я замедляюсь, чтобы перевести дыхание.

Конечно, я подозревала, что у Егора много скелетов в шкафу. Но если что-то так сильно выбивает его из колеи, он должен был хотя бы предупредить меня! Чтобы я была готова!

И как, чёрт возьми, я должна теперь выкручиваться?

Очевидно — идти за Егором, да. Но ведь он видеть меня не захочет в таком состоянии. А охрана точно доложит, если я решу отсидеться в комнате.

Чёрт!

Вот она — ещё одна жирная трещина. Да что там! Весь план Егора начинает трещать по швам.

Впрочем… Какая мне разница?

Если Морозов первым нарушит условия договора или что-то пойдёт не так, не я буду виноватой. А все вытекающие уже расписаны в контракте.

Но, что если…

Что если по его вине я не сумею выполнить условия договора. Если он обвинит меня в провале? Что тогда?

А он ведь может. В его силах… И я ничего не сумею доказать.

И буду должна ещё больше, чем Антону…

Кажется, я подписала договор с дьяволом. Сама захлопнула капкан. Золотой, но от этого не менее безжалостный.

От отчаяния хочется выть в голос. Вцепиться в волосы и осесть прямо посреди широкого коридора.

Но вместо этого я выпрямляю спину и отправляюсь на поиски Егора.

Он обязан мне всё объяснить.

Хотя бы намекнуть!

Иду в сторону лестницы. Поднимаюсь и едва не визжу, ощутив лёгкое касание в области бедра.

— Кербер! — хватаюсь за сердце, резко оборачиваясь. — Зачем так пугать?!