Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова

class="p1">Одно слово. Всего лишь капля искренности, но… это выбивает весь воздух из лёгких. Становится невыносимо. Настолько, что я срываюсь с места и бегу.

Вопреки опасениям, Морозов меня не останавливает. Кербер инстинктивно отступает в сторону, когда я вылетаю в коридор. Слёзы застилают взор, но я продолжаю бежать в единственное место в этом бездушном «музее», где могу побыть одна.

По крайней мере, до тех пор, пока Морозов не решит вернуться.

Если вообще решит.

Забежав в спальню, захлопываю за собой дверь. Прислоняюсь к ней спиной и сползаю на пол. Грудь ходит ходуном. Руки дрожат, как у алкоголика со стажем. В этот момент тотально всё равно, следят за мной или нет. Доложат обо всём родителям Егора или нет.

Слёзы текут по щекам солёными водопадами. И я это не контролирую. Как будто тело решило, что с него хватит. Оно больше не выдерживает.

Не истерика — сбой. Поломка.

Ещё немного и я сломаюсь окончательно.

Зачем я вообще согласилась на эту авантюру?

И что на самом деле хуже: играть роль жены Морозова или всю жизнь скрываться от Антона?

Ответа на эти вопросы у меня нет. В голове царит звенящая пустота.

Слёзы кончаются так же быстро, как и пришли. Я сижу прямо на полу, поджав ноги к груди. Лбом утыкаюсь в колени. Прохладный воздух забирается под одежду, но вставать не хочется. Попросту нет сил.

Раньше я никогда не позволяла себе быть слабой. Даже когда жила впроголодь. Даже когда умерла мать, которая хотя бы временами приходила в себя и вспоминала, что у неё есть дочь. Даже когда сбегала от Антона.

Но сейчас меня как будто наизнанку вывернули. И теперь я не могу свернуться обратно. Не могу надеть броню безразличия, в которой пряталась много лет. Она треснула, не выдержав.

И той самой последней каплей стала дурацкая выходка Егора!

Всё из-за него!

Не потому что он что-то мне сделал. Он ведь даже не тронул меня. Но… Он увидел. Узнал. Залез туда, куда я не собиралась пускать даже себя. Вскрыл запертый наглухо ящик. И теперь всё болит и ноет в груди.

А запихнуть обратно невозможно. Не осталось сил.

Как же больно…

Как же тошно…

Грязно…

Хочется залезть в ванную и до скрипа оттирать кожу там, где Антон успел меня коснуться. Но внезапно дверь толкают с той стороны, и я подскакиваю. Отлетаю к шкафу, стоящему у окна, через которое Егор сбегает по своим ночным делам. И замираю, как испуганный зверёк, готовый драться, если придётся. Защищать себя, даже если ему суждено погибнуть.

Егор окидывает меня ничего не выражающим взглядом. Как будто он тоже смертельно устал. Молчит. Кербера с ним нет. И этот факт расстраивает сильнее, чем я ожидала.

Наверное, потому, что это единственное живое существо, которое встало на мою защиту…

Силы вдруг резко покидают меня. И я уже ничего не хочу. Ни бежать. Ни сражаться. Апатия кроет с головой.

Я цепляюсь за подоконник, едва ли не повисая на нём.

— Сонь… — разносится по комнате глухим эхом.

Сонь?

Только сильнее сжимаюсь. Молчу, не поднимая глаз.

— Спокойной ночи, София, — произносит Егор, так и не дождавшись ответа. Бесцветно. Как-то устало.

И уходит, оставляя меня в полном одиночестве.

Глава 11

София

Благотворительный вечер подкрался незаметно.

Я стою перед панорамным окном, отражающим происходящее снизу. Холодный блеск трёхъярусной люстры в холле вынуждает постоянно щуриться. Людей так много, что в глазах рябит.

Одно радует: я их вижу, а они меня — нет.

Но это временно. Как только появится мой муж, оттягивать неизбежное больше не получится.

На мне тёмно-синее, облегающее платье, выбранное Егором. С открытой линией декольте. Красивое, элегантное, но дико неудобное.

Слегка подрагивающие пальцы находят шрам на ключице. Проводят по нему, ни на минуту не позволяя забыть о том, кто я на самом деле.

Сирота. Должница. Чужачка.

Ещё и кольцо на безымянном пальце — вместо ошейника. Как удавка. Как лишнее напоминание о роли, которую я должна играть, находясь в этом доме.

Чувствую себя Золушкой, у которой вместо доброй крёстной феи договор с Дьяволом.

В коридоре раздаются шаги. Твердые. Уверенные. Властные.

Я резко отдёргиваю руку от шрама. Не оборачиваюсь, но в зеркале в пол, стоящем сбоку от меня, вижу, как Егор заходит в комнату. Смокинг на нём сидит безупречно. Маска циника на месте. Взгляд — собранный, но в уголках чётко очерченных губ застыло едва уловимое напряжение.

Тоже волнуется?

Хотя… вряд ли.

— Помнишь условия договора? — Подходит ближе, застыв в шаге от меня. Демонстративно соблюдая дистанцию.

Глаза Морозова в отражении горят неестественным синим пламенем. Я бы даже сказала: «Пожирают меня»… Если бы не была реалисткой.

Мы так и не говорили о том, что случилось. И сейчас между мной и Егором повисла неловкость — когда делаешь вид, что всё нормально, но на душе кошки скребут.

И, похоже, не у меня одной.

— Помню, — отвечаю тихо. И опускаю глаза.

На публике Егор должен будет касаться меня. Обнимать. И… дело может дойти до поцелуя.

— Мы должны выглядеть убедительно, — произносит так, словно пытается уговорить меня. Оправдать свои следующие действия.

Руки мужа ложатся на плечи тяжёлым грузом ответственности. Я невольно вздрагиваю, приказывая себе не дёргаться. Оставаться на месте.

— Улыбайся, — напоминает, разворачивая меня к зеркалу. — Ты не пленница. Ты — моя… жена.

Тёмный взгляд Егора в отражении цепляет. Подчиняет. Берёт в плен. И я не могу отвести глаз. Смотрю на него, словно завороженная.

— Небольшая репетиция, чтобы ты не выдала нас. Чтобы… привыкла к моим прикосновениям, — обдаёт ухо горячим дыханием вперемешку с хриплым шёпотом.

Я невольно ёжусь и внутренне содрогаюсь. Но не от отвращения. От чего-то иного.

Сильные мужские пальцы начинают неспешное движение. Скользят вниз по плечам. Морозов очерчивает их контур, внимательно наблюдая за моей реакцией. Сердце принимается биться о грудную клетку, как пташка, запертая в клетке. Каждое его касание сопровождается крошечными молниями под кожей. И томлением внизу живота.

Причём, против моей воли!

Собственное тело предаёт, плавясь от чужих касаний. Воздух между нами накаляется. Едва ли не трещит.

И это совсем не то, чего я ожидала!

Это… пугает до дрожи в коленках!

Дыхание сбивается, становясь рваным. Грудная клетка Егора вздымается так сильно, что его пиджак касается моей обнажённой спины, щекоча. Ладони мужа, минуя предплечья, ложатся на талию. Властно сжимают её, притягивая к мужской груди.

Сердцебиение останавливается на краткий миг, чтобы в следующую секунду забиться ещё быстрее.

Почему