После развода. Дойти до края - Марина Безрукова

несколько дней назад Катя плакала у меня на груди, как бедный котик, а сегодня я спотыкаюсь о разбросанные кроссовки и чуть не убилась, поскользнувшись о почерневшую банановую кожуру на полу.

– Я поговорю с ней, - сказал Рома, когда я сообщила, чем вообще для меня могло закончиться это падение.

Для меня и для нашего ребенка.

– Этого мало! – возразила я, отпихивая его руки.

Рома почему-то решил, что все проблемы можно решить сексом.

– Пусть выполняет правила моего дома! А в моем доме нельзя разводить свинарник! И чужие вещи без спроса брать нельзя!

– Тань, ну что ты начинаешь… Ты преувеличиваешь. Она просто ребенок.

– Ребенок???

Разругались слово за слово в пух и прах. Ромка оделся, хлобыстнул дверью и уехал на ту квартиру. Утром, конечно, вернулся, извинялся и уверял, что серьезно поговорит с дочерью. И ведь обещание выполнил, поговорил. Только толку никакого. Сегодня вот опять утренний скандал.

Устала! Как же я устала. Гормоны, мать их… Настроение скачет туда-сюда.

Я не выдержала и расплакалась. Чтобы не услышала Лера, открыла краны и уткнулась лицом в полотенце. Рыдала долго, с наслаждением. И плевать, что Катя заметит воспаленные веки и распухшие губы, пусть, что хочет думает, лишь бы прекратила разводить свинарник.

Может, и до Ромки дойдет, что я уже на пределе.

Через полчаса, умывшись, выползла на свет божий. В квартире была тишина. Лера тоже куда-то ушла. Я посмотрела на кухонный стол. На нем по-прежнему стояла кружка, под которой расплылось безобразное коричневое пятно, рядом валялся сморщенный чайный пакетик. Лера демонстративно убрала посуду только за собой, хотя раньше ее совершенно не напрягало сделать это и за подругой.

Я поплелась в комнату, которую теперь девочки были вынуждены делить на двоих. Свалилась эта Катя, как снег на голову. Рома, когда рассказал, что она за нами шпионила, я даже не поверила поначалу. Это ж какой хладнокровной и расчетливой надо быть. А ведь ей всего пятнадцать…

Мне стало неприятно. Получается, я взрослая тетка, старательно делала вид, что просто дружу с ее мамой, а она знала, что происходит и помалкивала? Небось еще и посмеивалась за спиной.

Я невольно обхватила руками живот. А что еще можно ожидать от этой девчонки? Смотрит ангельскими глазами, а сама что-нибудь замышляет. Теперь эта мысль меня не отпускала и портила настроение.

Мне даже возвращаться домой неохота. Раньше это был наш с Лерой мирок. Тихий, уютный, девчачий. Здесь было чисто и вкусно пахло, в корзине никогда не смешивались грязные носки и нижнее белье, полотенца и джинсовая куртка со следами кофе.

В туалете не расходовалась метрами бумага, и все прекрасно знали, для чего нужен ершик. Ночью не хлопала дверца холодильника, а рано утром не звонил будильник по шесть раз с промежутком в десять минут.

Я просыпалась с головной болью и слушала это бесконечное пиликанье. И только Кате было всё равно. Она спала.

Впрочем, спали и Рома, и Лера. Он, потому что его пушкой не разбудишь, а Лера приспособилась к берушам и маске для сна.

Я вздохнула, глядя на раскиданные на полу Катины вещи. Поганка! Ничего так и не убрала! Эта курица-Юлька не смогла даже нормально воспитать! Вон, моя по струночке ходит. Знает, служанок нет. А эта малахольная разбаловала. Обстирывала, гладила, стопочками носила чистенькое, вместо того, чтобы выдрать один раз, как сидорову козу. А мне теперь расхлебывай!

Раздражение смешалось с завистью. Сидит сейчас, как королевишна, одна в огромной квартире, а мы тут на головах друг у друга ютись?

Сегодня же поставлю перед Ромой вопрос ребром. Да, мы договорились, что квартиру он пока не тронет. Но это всё было при условии, что Катя останется жить у себя дома. Кто же знал, что Юля докатится в своем психозе до того, что выгонит дочь из дома. И что, Ромка собирается спустить ей это с рук?

Я уже не раз примерила ситуацию на себя. Представила, что моя Лерка выкинула бы что-то подобное. Нет, из дома я бы ее, конечно, не выставила, но трепку бы хорошую задала. Так чтобы потом она неделю сесть на пятую точку не смогла.

Интересно, задумалась я, и в кого Катя такой манипулятор? Ведь поначалу ничего не предвещало. Первые дни Катя вела себя скромно, без конца повторяла «спасибо» и «пожалуйста», и я уже рисовала идиллические картины, как дружно мы будем жить большой и веселой семьей. Мне виделись доверительные разговоры и общие увлечения.

Поначалу я даже думала, что совместное проживание пойдет нам только на пользу. Катя будет видеть мою беременность, потихоньку привыкнет к мысли, что она старшая сестра, а значит, и станет более ответственной. Повзрослеет.

Однако вместо пасторальных картинок получилось настоящее стихийное бедствие! Реальность оказалась куда прозаичнее и неприятнее.

Я еще раз оглядела комнату, которая стала напоминать казарму и уперла руки в бока.

– Хорошо же, Катенька… - улыбнулась я. – Отольются мышке кошкины слезки…

С этими словами я вернулась в ванную, нацепила резиновые перчатки и оторвала из рулона большой мусорный пакет. Следующие пятнадцать минут в него летело всё, что попало мне под руку. За Лерины вещи я не беспокоилась. У моей дочери они на местах. А вот всё, что разбросала глупышка Катя, будет убрано. Мне не трудно. Беременным полезна легкая физическая нагрузка.

Мешок очень быстро раздулся. Внутри вперемешку с Катиными вещами лежал стаканчик из-под кофе, причем я даже не подумала вылить остатки, прежде чем кинуть его на белую майку, недоеденный энергетический батончик, полетели туда же запутавшиеся в клубок проводов наушники. На подоконнике, рядом с горой фантиков, валялась бижутерия – серьги, колечки, цепочки. Одним махом это тоже оказалось в мусоре.

Я отволокла мешок в коридор и удовлетворенно выдохнула. Вот так вот, милочка! Здесь есть только мои правила. И нравится тебе это или нет, но их придется соблюдать.

Глава 23

Глава 23

– Мам, у меня отпуск в сентябре. Я приеду. Ты можешь забронировать «Глухомань»? Уедем все вместе. Лисичек наберем… На сапах поплаваем. Или у вас уже есть планы?

Женя разговаривала на ходу. Вечно торопится, вечно куда-то бежит моя девочка. Я явственно представила, как ноги в разноцветных кедах быстро шагают по ровной московской мостовой, на плече болтается на лямке вишневый рюкзак, чуть вьющиеся каштановые волосы разбросаны по джинсовой спине, а в руке дымится стаканчик черничного латте.

– Нет, - бодро откликнулась я, скалясь, как безумная в зеркало.