Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

делом. Разве что по поводу моего договора сказал Сорокин меньше, чем знал, но явно больше, чем мог бы: совет не терять времени относился именно к магической прокачке. Если только он не рассчитывал, что я погибну в одном из разрывов и Белицкий потеряет свой актив.

Дома я внимательно перечитала договор, но единственным непрозрачным местом оставались магические курсы. Я запустила поиск в сети по самым опасным — и таких неожиданно не нашлось. Все организаторы уверяли, что их курсы — самая безопасная возможность развить свои магические способности. Несчастные случаи происходили очень редко и всегда тщательно расследовались. Но главное, я не нашла никакой связи никаких курсов с уровнем ранга. Вообще. Ни на каких коротких курсах не было такого ограничения. И всё же мне не давала покоя фраза Сорокина. Появилось желание расторгнуть договор, останавливала огромнейшая неустойка с моей стороны, если разрыв шёл по моей инициативе. И боязнь выдать себя перед Кассиусом тоже останавливала.

В тишине и спокойствии я просидела недолго. Позвонил Белицкий. Сначала проорался, какая я неблагодарная тварь, что не отвела подозрение от Лидки, а уж потом принялся выспрашивать подробности. Под конец разговора он хмуро буркнул, что от меня слишком много проблем. Я возразила, что проблемы доставляю не я, а желание его дочери меня убить. И предложила разорвать договор по обоюдному желанию. Желания у Белицкого не было, и он опять начал извергать потоки дерьма, в конце которого бросил, что урезает мне содержание до прежнего уровня, потому что у семьи финансовые проблемы.

Я даже не успела возразить, что содержание мне и не поднималось, как он отключился, оборвав разговор. Хоть бы он не стал звонить маме и вымещать дурное настроение уже на ней. Что же с него затребовал Сорокин, если он так бесится?

Знание этого мне ничем не помогло бы, поэтому я стала прикидывать, что именно я смогу сделать из набора ингредиентов, принесённых из разрыва. Огненная железа очень порадовала, с ней возможности резко усиливаются. Но и немного осложнила жизнь — теперь часть компонентов требовала варки, то есть нужна была посуда. Результат был неядовитым, и всё же для зелий использовать обычную посуду не стоило. И даже не потому, что это не понравится маме, нельзя смешивать приготовление пищи и зелий. Нужно оборудование. Причём покупать его надо так, чтобы не привлекать внимания. Или, напротив, — привлекать?

Прошлая Аня любила химию, но развитие это не получило, потому что детские наборы дорогие, а в семье лишних денег не было. Благодаря криминальному квартету, который сократился до трио, я некоторой суммой обладала. Что может быть естественней, если я куплю такой набор сейчас?

Ближайший магазин с такими товарами был не очень далеко, и через полчаса, сняв деньги в ближайшем банкомате и расплатившись наличкой, чтобы оставить как можно меньше следов, я стала владельцем не самого большого набора, но достаточного для моих целей. Дома я засунула покупку к одежде для разрывов и оружию, под кровать, чтобы мама раньше времени не заметила, и позвонила Нике.

— Привет, нужна твоя помощь. Где-то примерно на час.

Что именно нужно будет делать, я подругу решила не предупреждать — откажется ещё, мне тогда корячиться самой придётся. Но у неё куда более точная рука, чем у меня, и художественное образование, что важно.

— Я бы рада, но сегодня не смогу — репетиторы, чтоб их. А что надо?

— Нарисовать кое-что, — обтекаемо ответила я.

— Давай завтра?

— Завтра у меня мама весь день дома. Послезавтра сможешь?

— Договорились. Послезавтра у меня день свободный, после школы забегу.

Мы определились с точным временем, а потом еще немного поболтали о новостях моей старой школы: новости новой моей школы не интересовали ни меня, ни Нику.

Глава 10

На следующий день Перминова взяла меня под свою защиту. Я не обольщалась, поскольку понимала, что Перминовы — сорокинские, а провалившая покушение троица — мещеряковские. На таком уровне расклад просчитать я уже могла. Сорокин выказал мне явное благоволение, формально я ни к одному роду не относилась, так что всё может быть. Вчерашнее выступление Перминовой было игрой на публику в лице Сорокиных, одноклассница показывала, что в развлечениях мещеряковской стороны она не участвует и не одобряет. И вообще полностью лояльна нужной стороне. А к ненужной относится правильно.

Класс, и ранее не слишком дружный, нынче полностью разделился на две противоборствующие фракции, которые весь день обменивались резкими замечаниями, указывающими на идиотизм противной стороны. Напряжённость в классе царила такая, что я порадовалась окончанию занятий раньше обычного. Последнего урока по магии не было. Косолапова выгнали одним днём, и, подозреваю, в систему образования ему больше не устроиться, слишком серьёзный просчёт допустил этот человек.

Уйти просто так у меня не получилось, догнал Емельянцев:

— Ань, я здесь вообще ни при чём, — затараторил он, словно боясь, что я его сейчас пошлю. Послать хотелось, но ведь не отстанет, проще выслушать. — Если бы я знал, предупредил бы. Меня самого отвлекли. А потом я уже настолько устал, что не обращал внимания ни на кого, лишь бы дойти. Ботинки эти как кандалы тяжёлые, ноги еле волочились.

— Заниматься надо, Емельянцев, не только собственной внешностью, но и спортом. Бегать, прыгать, гантельки поднимать, а не только крем на физиономию мазать.

— И ты туда же! — возмутился он. — Ничего я не мажу. Не занимаюсь я внешностью, она у меня от природы такая.

«Красивая» он не договорил, но позу принял соответствующую выигрышную, как модель на фотоснимках.

— Анна, здравствуйте. У меня поручение к вам от деда, — раздался голос со спины.

— Здравствуйте, — повернулась я к Денису. — Слушаю вас.

Емельянцев сдулся и зашагал в сторону с деловым видом. Словно он здесь вообще случайно оказался. И образцом для фотосессии служить не собирался.

— Я приношу от себя лично извинения за вчерашний инцидент, — сказал Денис. — От деда мне конкретно влетело, но я и сам уже всё осознал.

— Если вам нужно моё извинение, то вы его получили вчера.

— Нет, это от меня лично. Всё равно мне ещё последствия разгребать, — хмыкнул он. — Поехали.

— Куда?

— В банк. Откроем вам счёт для денег. И не говорите, что счёт у вас есть, он в мещеряковском заведении. Вы сами не захотите, чтобы они всё о вас знали.

— Думаете, я захочу, чтобы знали всё обо