Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс

на нее, продолжая пить, и только когда расправляюсь с третьим пакетом, наконец снова чувствую себя самим собой. Вздохнув, сажусь на табурет возле барной стойки и окидываю ее серьезным взглядом.

— Как ты узнала?

— На днях я видела, как ты сидел на крыше здания через дорогу, словно рыжая горгулья, и наблюдал за ней. Ты не такой уж и незаметный. И ты убил одного из моих клиентов. — Она приподнимает бровь, глядя на меня, но я не извиняюсь. — Я знаю тебя уже двадцать лет, Зав. Ты не задерживаешься на одном месте, если только что-то не привлечет твое внимание, и мне кажется, это «что-то» — брюнетка ростом пять футов семь дюймов15. Выкладывай. — Ее улыбка дразнящая, но на лице читается любопытство.

— Для твоего же блага, Луна, ты слишком любопытна. — Мой опустевший пакет крови приземляется рядом с ней, едва не задев ее лицо, когда я запускаю его в ее сторону.

Она вытирает каплю, попавшую ей на запястье.

— А как еще, по-твоему, я должна проживать свою вечность? Сплетни — это то, что заставляет мир вращаться.

Волнистые волосы каскадом спадают на ее плечо, пока она собирает все пустые пакеты и бросает их в мусоросжигатель, встроенный в шкаф.

Мы с Луной познакомились в начале 2000-х в Нью-Йорке. Неудачная интрижка на одну ночь предопределила ее судьбу — навсегда остаться двадцатичетырехлетней. Тот ублюдок-скорострел обратил ее и сбежал. Парень случайно чуть не высосал ее до смерти, ему стало стыдно, и он ее обратил.

Я бы солгал, если бы сказал, что мы не мутили поначалу. Мы оба были одиноки и нуждались в компании, но довольно быстро поняли, что лучше остаться друзьями. Она стала одной из тех, к кому я обязательно забегал поздороваться, если оказывался в городе.

К тому же она держит запасы крови для вампиров в этом районе. Кофейня днем и кровавый бар ночью — идеальное прикрытие. Люди никогда не догадаются, что происходит прямо у них под носом.

— Она моя пара. — Я сбрасываю бомбу, решив, что лучше сразу покончить с этим.

Наверное, с моей стороны неправильно, что она — первая, кому я рассказываю об этом, но уверен, что скажи я сейчас Селин, она с криком сбежала бы от меня. Или, что еще хуже, рассмеялась.

Грохот эхом разносится по комнате, когда телефон Луны падает на пол. Ее губы складываются в идеально круглую букву «О», что было бы забавно, если бы шок на ее лице не раздражал меня так сильно.

Да начнется допрос с пристрастием.

— Да ты, блядь, прикалываешься надо мной? — Пронзительный писк, который она издает, заставляет меня поморщиться. А затем она бьет меня кулаком в плечо.

— С чего бы мне шутить о таком? — Уже раздраженный разговором, я начинаю потягивать свой четвертый пакет крови, благодарный хотя бы за то, что клыки наконец полностью втянулись. Я уже прокручивал в голове, насколько абсурдна эта ситуация, хотя я ни за что бы не отказался от Селин.

— Завьер Локвуд. — Она расплывается в самой широкой улыбке, которую я когда-либо у нее видел. — У тебя есть пара. И это Селин! — Выражение ее лица снова сменяется на шокированное. — Человек. Это такая редкость! — Легкий ветерок взъерошивает волосы, спадающие мне на очки, когда она стремительно оказывается возле меня. Плюхнувшись на соседний табурет, Луна вторгается в мое личное пространство, заставляя меня откинуться назад. — Расскажи мне все. Как ты понял? Она знает? Конечно, не знает, ведь тебе пришлось бы рассказать, кто ты такой. Когда собираешься сказать ей, что ты вампир? Тебе придется, раз она человек! Ты обратишь ее? Как она отреагиру…

— Луна. Ради всего святого, заткнись. — Сытый по горло ее расспросами, я прикрываю ей рот ладонью и убираю руку, только когда она замолкает. Она тут же прикусывает зубами мою ладонь, как мелкий новообращенный, и раздраженно шипит. Я щелкаю ее по носу. — Вот же заноза. Я расскажу тебе, если пообещаешь держать язык за зубами.

Она делает вид, будто застегивает рот на молнию, и я ухмыляюсь.

— Я покидал одну из своих… художественных сцен, — говорю я, не находя лучшего названия для этого. — Как вдруг что-то потянуло меня к ней. — При упоминании моих «художеств» Луна закатывает глаза. Я знаю, что она терпеть не может, когда я говорю об этом, но продолжаю. — От взгляда на нее у меня перехватило дыхание. Было такое чувство, будто меня сбил грузовик. Когда я, наконец, уловил ее запах, у меня будто выбили почву из-под ног. Такое чувство, будто теперь моя жизнь начинается и заканчивается на ней, и я не могу ее отпустить. И тот факт, что она человек, а я вампир, не имеет значения. Знаю, что это редкость и определенно странно, но это ничего не меняет.

Истинные пары не такая уж и редкость для таких как мы — сверхъестественных существ: вампиров, фейри, оборотней, но иметь пару-человека — это редкость. Настолько необычно, что за свои триста лет я видел лишь один такой союз. То была волчица-оборотень и ее пара-человек.

Я невольно прикрываю глаза под очками при воспоминании о том, как она выглядела в ту самую первую ночь на месте преступления. Селин была потрясающим и умным созданием — и вся моя.

— А тебя сильно накрыло, — смеется Луна и похлопывает меня по руке. — Я рада за тебя. Правда. Селин — одна из самых приятных людей, которых я когда-либо встречала, и знаю, что она тебе подойдет. Но, дерьмо. Человек.

— Значит это я ей не подхожу? — резко спрашиваю я, мои слова наполнены обидой.

Развернувшись на стуле, она встает и уходит, бросая в ответ лишь:

— Рядом с тобой ей нужно быть бдительной. Ты ее развратишь, Завьер.

— На это я и рассчитываю, — усмехаюсь я, но осекаюсь, когда вспоминаю важную деталь. — Подожди. Это ведь ты надоумила Селин пойти на открытие «Векса», не так ли? — Я скрещиваю мускулистые руки на груди и сверлю ее взглядом.

— Ага. До меня дошли слухи, что там что-то происходит. Она чертовски хороший коп, и указала ей направление для расследования. — Пожимая плечами, она продолжает убирать чистую посуду.

— Это был клуб! Где она, по сути, была почти раздета и выглядела как ходячая закуска. — Я провожу рукой по волосам, пытаясь побороть гнев от воспоминаний о мужчинах и женщинах, которые смотрели на нее жадными глазами. Я вмешался и заявил о своих правах так быстро, как только смог, но ущерб уже был нанесен. — Ты представляешь, каково было наблюдать за тем, как она почти голая танцевала